Линь-Игдорж – вот тоже весьма странный тип! – с раннего утра отправился в харчевню вместе со стариком Лао, а новый привратник уже с удобством расположился во дворе, усевшись у самых ворот на берёзовую чурку. Стояла зима, и рассветало поздно. Солнце хоть и окрасило алым восточную сторону неба, а всё же ещё не показывалось, ленилось. А и в самом деле, чего, бы ему не полениться, коли зимние часы куда как длиннее летних?
А вообще-то, уже начинался день. Поднимались к небу дымы многочисленных очагов и печей, пахло свежим, только что испечённым на пару хлебом, по быстро голубеющему небу ползли шустрые синие тучки… не сказать, чтоб их было много много, но и не мало, так, серединка на половинку. И какой сегодня будет день – солнечный или дождливый, – ведали только боги и духи предков.
Из господской половины дома донёсся приглушённый звук колокольчика, услыхав который Чен встрепенулся и, изобразив на красивом лице маску исполнительности, приветливости и усердия, предстал пред очами только что проснувшегося хозяина.
– Как спали, уважаемый господин? Баурджин, в небрежно накинутом на плечи халате, уже вышел из опочивальни и, усевшись за письменный стол, рассеянно дотронулся до «четырёх вещей учёного» – чернильницы, наполненной уже разведённой тушью, брусочка сухой туши, тонкой кисточки и нарезанной аккуратной стопкой бумаги.
– Спалось ничего себе. – Князь усмехнулся. – Где все?
– Линь с Лао – в харчевне, Лэй – спит, новый привратник – забыл, как его имя, – во дворе у ворот… Ой, нет – кажется, он рубит дрова.
Бодро доложив, Чен изогнулся в подобострастном полупоклоне, ожидая дальнейших приказаний хозяина.
– Походишь сегодня по лавкам, Чен. – Нойон задумчиво постучал ногтем по светильнику. – Зайдёшь к торговцам мясом, к рыбникам, к зеленщику. Закажешь там всё, вот список. – Баурджин протянул слуге небольшой клочок бумаги. – Да, чуть не забыл, нам бы и дрова уже нужны. Хотя нет, дрова нам и так привезут. Как сделаешь всё, ступай помогать в харчевню. Ну, что стоишь?
Чен замялся.
– Ну, говори, говори, – нетерпеливо взмахнул рукой нойон. – Вижу ведь, что-то хочешь сказать!
– Хочу, господин. – Слуга поклонился. – Осмелюсь дать вам совет по поводу вашего внешнего вида…
– Вот как?! – удивился Баурджин. – Насчёт внешнего вида? Ну, говори! Внимательно слушаю.
– Господин, у вас слишком мало парадной одежды, – набравшись храбрости, заявил Чен. – А ту, что имеется, вы, извините, носите совсем не так, как надо.
– А как надо? – озадаченно переспросил князь. – Покажи!
– Тогда, господин, разрешите, я вытащу из сундуков всю вашу одежду?
Баурджин пожал плечами:
– Давай. Только быстрее.
– О, не беспокойтесь, – весело засмеялся слуга. – Ваша утренняя лапша ещё не успеет свариться, как я уже! Оп-па!
Быстро откинув крышки сундуков, юноша ловко развесил на них всю господскую одежду, коей – тут он был полностью прав – не так уж и много имелось. Три халата, столько же узких штанов, одно длинное шёлковое одеяние, надеваемое через голову, – его Баурджин не очень любил, слишком уж муторно было натягивать.
– Так вот, господин, – разложив вещи, обернулся Чен. Видно было, что вся эта процедура доставляет ему истинное наслаждение. – Одежды у вас вполне хватит… Для торговца, но не для учёнейшего шэньши, коим вы очень скоро станете. Следует кое-что прикупить. Но то, что есть, нужно носить по правилам – все надетые вещи должны строго соответствовать друг другу и находиться в гармонии не только с временем года, но и с периодом суток. Скажем, что у нас сейчас? Зима. Цвет зимы – чёрный, потому на исподнее надеваете вот этот халат с чёрными отворотами, они как раз видны будут из-под накидки, которую вы почему-то любите надевать через голову просто так, безо всякого халата, а это неправильно. Кстати, о накидке. Она у вас изумрудно-зелёного шёлка с узорами цвета бирюзы – всё это цвета весны.
– И что же? – заинтересованно произнёс Баурджин. – Значит, эту накидку зимою носить нельзя?
– Ну, вообще-то, хорошо бы прикупить другую, зимнюю, скажем, чёрную с серебром или с золотой нитью… – Чен почесал затылок. – Хотя пока можно поносить и эту, тем более что она достаточно тёплая. Только обязательно – с чёрным шёлковым поясом. Да, и обязательно надевайте чёрные сапоги с загнутыми носами, а то, я вижу, вы их не очень-то любите носить, господин.
– Продолжай, продолжай, интересно, – подбодрил его князь. – Значит, зимою – побольше чёрного. А в другие времена года?
– Про весну мы уже говорили, – улыбнулся Чен. – Цвет лета – красный, конца лета – жёлтый, но с ним нужно осторожно – это цвет императора. И уж тем более осторожнее с украшениями, да и с некоторой одеждой тоже – как станете шэньши, каждая вещь должна обязательно соответствовать вашему рангу.
– Ну. – Баурджин потянулся. – Уж это я помню.
– Теперь о причёске! – важно продолжал Чен.
– О причёске?
– О ней. – Слуга улыбнулся. – Разрешите вас немного покритиковать, господин?
Князь хохотнул:
– О как! Ну, давай критикуй, что с тобой делать?
