И впрямь, следующие полтора или два года стали для Соланж Пиллар, в девичестве Мерваль, настоящей волшебной сказкой. Свадьбу, согласно традициям, сыграли, выждав положенный срок в полгода, но и сам период ожидания доставил девушке немало приятных моментов. Первым подарком, какой граф Пиллар пожелал сделать своей невесте, оказалась лошадь, что, памятуя об обстоятельствах их знакомства, было вовсе неудивительно. Соланж, которой предоставили право выбора, всё никак не могла остановиться на одной из двух понравившихся ей кобылок: гнедой в белых чулочках и потрясающе красивой серой в яблоках. Услышав о её затруднениях, Честон рассмеялся и заявил, что с удовольствием приобретёт обеих лошадей, коль скоро ни одна из них не рискует остаться без внимания и ласки со стороны Соланж. Девушка, которой прежде никогда не доводилось получать желаемое с такой лёгкостью, пришла в неописуемый восторг.
Известие о помолвке графа Пиллара долгое время оставалось главной светской новостью. Соланж купалась в лучах всеобщего внимания и с немалой гордостью взирала на окружающих. Жизнь вокруг неё играла самыми яркими красками, взрывалась фейерверками и вертелась подобно стремительно вальсирующим парам. Молодой граф был настолько мил и предупредителен, а его положение в обществе столь блестяще, что Соланж порой сама не верила собственному счастью.
Свадьбу, о которой долго ещё говорила вся столица, почтил своим присутствием сам король. Адальберг II, хоть и был намного старше Честона Пиллара, почитал последнего своим другом, а к юной супруге владетельного графа отнёсся с истинно отеческой нежностью. Его величество сам лишь недавно сочетался вторым браком, выбрав себе в жёны совсем молодую девушку, чьё происхождение никак не позволяло надеяться на столь блестящую партию. Замужество Соланж позволило ей занять место фрейлины при её королевском величестве Джелл. Новоиспечённая королева, сама ещё не успевшая привыкнуть к столичному блеску и роскоши двора, вскоре нашла в супруге графа Пиллара родственную душу. Чувствуя, что у них найдётся немало общего, молодые женщины быстро стали подругами. Этот союз ещё больше упрочил положение Соланж при дворе, графиня уверенно чувствовала себя в королевской свите даже в те времена, когда Честон Пиллар отсутствовал в столице. К тому, что касалось прочих обязанностей супруги владетельного графа, Соланж также подошла со всей ответственностью. Она изо всех сил старалась наилучшим образом соответствовать ожиданиям своего мужа, и граф, видя это, отвечал ей заботой и вниманием.
Одна лишь неприятность омрачала в те времена безоблачное существование графини Соланж. Супруг с огромным нетерпением ждал, когда же она сможет обрадовать его новостями о скором появлении наследника, и порой это желание превращалось в по-настоящему навязчивую идею. Сдержанный во всех прочих вещах, Честон, стоило зайти разговору о детях, как будто становился другим человеком и без конца теребил супругу довольно-таки бестактными вопросами. К несчастью, Соланж никак не могла обнадёжить мужа. То действо, которое многие молодые дамы, судя по разговорам с замужними родственницами и подругами, называли супружеским долгом и терпели через силу, самой Соланж представлялось вполне приятным занятием. Честон показал себя опытным и внимательным любовником, первая брачная ночь прошла как нельзя лучше, как, впрочем, и многие, последовавшие за ней, так что супруги имели, казалось, все основания в самом скором времени ждать появления первенца. Но, увы, счастливый момент всё никак не наступал.
Первая серьёзная ссора между супругами случилась чуть больше, чем через год после свадьбы. Тогда Соланж по неопытности поторопилась обнадёжить мужа раньше времени, и когда настало разочарование, оно оказалось весьма горьким. Честон впервые в присутствии жены вышел из себя и высказал ей несколько малоприятных нотаций. Возмущённая претензиями мужа, ведь она всего лишь ошиблась, а вовсе не намеревалась нарочно уязвить его, Соланж всю ночь проплакала в своей комнате. Граф в супружеской спальне так и не появился, а утром до его жены дошли слухи, что он нашёл утешение в объятиях молоденькой смазливой горничной.
Впрочем, вскоре всё как будто наладилось: бесстыжая девица тем же вечером получила расчёт, а Честон, как ни в чём не бывало, вернулся в супружескую спальню. Он так и не принёс извинений жене, словно оставляя за собой право и впредь вести себя подобным образом, но Соланж позволила своей обиде раствориться, успокоенная по обыкновению милым обхождением со стороны мужа. Жизнь графской четы вновь вошла в привычную колею, но лишь до поры до времени. К несчастью, отвратительные скандалы, подобные той, первой ссоре, постепенно стали повторяться с удручающей регулярностью. Соланж до глубины души возмущал тот факт, что именно она стала мишенью для недовольства мужа, хотя, по всей вероятности, проблема крылась отнюдь не в ней, а в нём самом.
