Когда Хейно и Ниеминен вернулись с базы дивизиона, они узнали свою пушку, но люди при ней были новые. Все зажиточные крестьяне из северной Финляндии или сыновья богатых крестьян. Ниеминен и Хейно чувствовали себя так, как будто попали в компанию иностранцев. Поэтому они старались все время держаться друг друга и даже дежурили вместе.
Командир дивизиона не показывался у них ни разу. Пушку то и дело перебрасывали с места на место. Похоже было, что капитан боялся появления танков и ждал их отовсюду. Хотя они были за рекой.
По-видимому, противник готовился нанести новый, более сильный удар по предмостному укреплению, поэтому их пушку перебросили сюда. Пока остальные рыли за бугром землянку, Хейно и Ниеминен несли боевую вахту у орудия. Они вызвались на это добровольно. Им надоело рыть убежища, которые все равно приходилось бросать и снова куда-то перебираться. Что-то подсказывало им, что и здесь они не задержатся.
А за рекой происходило что-то странное. К берегу выносили раненых. Еще и еще. Легкораненые шли сами. Ниеминен смотрел в бинокль, он никак не мог понять, что же там творится.
— Что они там затевают? Хотят переправлять раненых в этом месте через реку? Нона чем?
Противник стал бить из пушек по реке. Снаряды ложились густо, как град, перекрывая всю реку. Потом вдруг на том берегу застрочили автоматы. Перестрелка приближалась.
— Елки-палки, кажется, наши там отступают! — заволновался Ниеминен.
— Не кажется, а в самом деле отступают, — сказал Хейно. — Пойти объявить тревогу?
Беги скорее! На том берегу действительно отступали. Солдаты бежали к реке и бросались в воду, надеясь перебраться вплавь. Снаряды падали среди плывущих, преграждали им путь, вздымая огромные водяные столбы. Ниеминен с ужасом видел, как то одна, то другая голова скрывалась под водой.
И вдруг небо содрогнулось от грозного гула и воя летящих снарядов. В следующий миг противоположный берег покрылся разрывами и потонул в облаках поднятой пыли. Еще и еще. Финская артиллерия вела сосредоточенный огонь. Ниеминен чуть не плакал.
— Черт, сатана! Что же они делают? Стреляют по своим! Своих же раненых расстреливают!
В это время поднятые по тревоге солдаты подбежали к орудию и дружно потащили его назад. Ниеминен пришел в бешенство.
— Куда вы, черти? Драпать? — закричал он. — Разве вы не видите, на том берегу наши отходят! Надо помочь им огнем! Прикрыть их отступление! Стрелять надо! Иначе они не смогут переправиться и все там полягут!.. Остановитесь!
Никто не слушал его. Как будто он говорил с глухими. Проклятые северяне покатили пушку, а Ниеминен остался один, онемев от возмущения. «Неужели они слов не понимают? Или все они жалкие трусы?»
Хейно бросился к нему:
— Где же ты пропал? Чего стоишь как пень! Мы. переходим на новое место. Приказ капитана.
— На какое новое? Куда? Неужели и капитан спятил? Разве не видишь, там наших бьют! Мы должны поддержать их, прикрыть своим огнем, чтобы они могли переправиться!
Ниеминен показал на реку и вдруг замолчал. На поверхности воды больше не было видно ни одной головы. Он повернулся и пошел прочь как лунатик.
— Убийство… убийство… — бормотал он. — Своих же перебили. И это не была ошибка! Это нарочно! Я видел, я сам видел!
Пушку уже прицепили к тягачу, и все было готово к отправке. Ехали молча. Новая позиция находилась километрах в двух от прежней, у развилки дорог. Как только прибыли туда и стали окапываться, начался артобстрел. Все бросились в ровики, которые успели вырыть сантиметров на двадцать. Ниеминен и Хейно укрылись в лощинке меж двух больших камней.
— Как он, черт возьми, умудрился открыть огонь так точно? — крикнул Хейно. — Наверно, наблюдает за нами! Прямо как будто он нас видит.
В самом деле, это было подозрительно. Стреляли как будто, специально по ним, едва лишь они тут расположились. Но откуда неприятель мог наблюдать за ними, он все-таки далеко. И в небе не видно ни самолетов, нн аэростата. Нет, вероятно, это обычный беспокоящий огонь — рядом перекресток дорог.
После недолгой паузы снаряды опять начали рваться вокруг них. Ниеминен и Хейно распластались в. своей лощинке, стараясь прижаться к земле всем телом. И тут вдруг к ним плюхнулся кто-то третий, точно с неба свалился. Не сразу они пришли в себя. Это был Хейккиля. Он тяжело дышал, и тем не менее рожа его расплылась в сияющей улыбке.
— Войтто, черт, явился! — радостно закричал Ниеминен.
Вокруг опять стали рваться снаряды, и они снова прижались к земле. Когда наступило затишье, Хейккиля торопливо сказал:
— У них наблюдательный пункт где-то здесь поблизости. Наши патрули его ищут повсюду, не могут найти. Сейчас я слышал на батарее.
— Елки-палки, если так, то надо скорее убираться подобру-поздорову, иначе нам крышка!
Ниеминен встал, но тотчас же плюхнулся обратно, потому что кругом снова посыпались снаряды. Послышался чей-то отчаянный стон.
— Кого-то царапнуло… — сказал Хейккиля.
Ниеминен приподнял голову и закричал:
— Лежите в окопах! Лежите на местах, сумасшедшие! Ах, черт, куда же вы?..
