Первое орудие со своим расчетом тоже куда-то пропало. Водитель тягача говорил, что доставил их на главную линию обороны, но не мог сказать, куда именно. Водитель оставил тягач где-то тут, поодаль, а сам пошел на перевязочный пункт. У него была ранена рука. Вряд ли он вернулся. К тому же пушка стоит на таком плохом месте, что вывезти ее из-под огня противника совершенно невозможно. Позиция действительно подготовлена для смертников.
— Это, ребята, сделано нарочно, — шепотом говорил Хейно. — Господа начальство так все рассчитали, чтоб отступить было невозможно. Мы и не уйдем. Поляжем здесь все до единого.
— Зря ты это болтаешь!.. — вмешался Вайнио. — И так уж довольно отступали. Теперь пора наконец давать отпор.
Хейно с недоумением уставился на Вайнио. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Сундстрём бросил с горькой усмешкой:
— Квем деус пердере вульт, дементат приус.
— Что? — Вайнио вскинул глаза на Сундстрёма. Тот, однако, молчал, и тогда Вайнио дернул за рукав Кауппинена: — Что это он сказал?
— Если бог захочет кого-нибудь погубить, он прежде отнимает разум.
Вайнио раскрыл рот, чтобы ответить, но Нюрхинен поднял его на смех:
— Шмотрите, шовшем бужумный! Шейчаш лопнет от бешенштва!
Все прыснули.
— Тише, вы! — зашикал Саломэки, все время глядевший в бинокль. — Ваня смотрит на нас с каланчи. Куда же запропастились эти подрывники? Прислушались. Рядом что-то хрустнуло и зашуршало.
И вот на позицию приполз пехотный лейтенант.
— Хватит ли у вас, ребята, снарядов? Если он прорвется с танками, туго придется.
Никто ему не ответил, и лейтенант продолжал:
— С подрывниками что-то случилось. Вам надо уничтожить эту каланчу, как только станет светлее.
— В нее трудно попасть, — проговорил Кауппинен.
И мы сразу же раскроем наши позиции.
— Да он их и так знает. Во всяком случае, каланчу надо ликвидировать.
— Посмотрим.
Лейтенант скрылся, и Ниеминен зашептал Кауппинену:
— Ее надо было ликвидировать как только мы сюда пришли. А теперь поздно. За то время, что он там сидит и наблюдает, он уж, поди, успел все наши родинки пересчитать!
Ниеминен впервые так нервничал. Это было хуже, чем страх. Страх проходит, если делом займешься. А нервозность — нет.
Ниеминен уже знал по опыту, какая огневая мощь у противника. А теперь они еще прибавят огня, учитывая, что тут бетонные укрепления. И он продолжал с дрожью в голосе:
— А впрочем, неизвестно, что лучше. Потому что все вообще ни к черту. Теперь, если быть поумнее, надо, вероятно, поступать так, как то гитлеровское отродье и наш прохвост Куусисто…
В это время на позицию приполз фельдфебель Койвисто.
— Как обстановка?
— Попробуй отгадать! — буркнул Ниеминен, взглянув исподлобья. — Скоро от нас тут одна кровавая грязь останется.
— Нет. Мы отойдем и будем в резерве. Сюда привезут другую пушку.
— Да брось ты! Ну, если это правда, тебе надо дать крест Маннергейма!
— Все радостно загалдели. Никому и в голову не приходило, что будет с теми, кого пришлют сюда, на их место. Начались лихорадочные сборы. Но фельдфебель охладил их пыл: Стойте! Не надо суетиться, а то сосед увидит и сорвет все дело. Да мы и не можем уйти, пока не прибудет замена.
— Ну, так какого же черта они там мешкают?
Ждать пришлось долго, и нервы натянулись до предела. Был самый темный час июньской ночи. Вот-вот начнет светать, и тогда будет поздно. Фельдфебель пытался — их успокаивать:
— Приедут, приедут. Кстати, Саарела и Куусисто явились на перевязочный пункт. Оба утверждают, что их оглушило взрывом снаряда. Кто-нибудь видел?
— Тут некогда было смотреть по сторонам, — проворчал Хейно — Хорошо еще, что видели, куда драпали. Ног не чуяли под собой.
И вот наконец на позиции появился высокий, щеголеватый прапорщик.
— Забирайте-ка свою игрушку прочь. Мы привезли сюда настоящее орудие.
Он смотрел на их пушечку с откровенным презрением. Где-нибудь при других обстоятельствах они бы за словом в карман не полезли, отбрили бы его как следует. Но тут никто и не подумал обижаться. Пригибаясь до самой земли, чуть ли не ползком, они вынесли пушку из гнезда и быстро оттащили к дороге. Водитель тягача был уже новый. Как только прицепили пушку, мотор дал полные обороты. Каждому, хотелось убраться отсюда поскорее.
Проехав немного, они увидели у дороги первое орудие. Фельдфебель сошел и остался, при нем, а остальные продолжали путь. Лица их постепенно светлели, Хейно прямо-таки сиял.
— Так бы и ехать и ехать, до самого дома!
Но тут он вдруг насторожился, прислушиваясь. Даже привстал.
— Что я вижу, братцы!
В поле у дороги строчил автомат. Какой-то солдат гонялся за большущим боровом и пускал, в него очередь за очередью, пока не застрелил. Хейно был в восторге.
— Теперь и мы попируем! Следующая свинья будет наша. Дай-ка мне свою трещалку!
— Он взял у Ниеминена автомат и. стал рыскать взглядом по полю.
