Другие тоже пойдут. Иного выхода нет. Если прорыв будет расширяться, все пропало. Саарела и Куусисто тоже поедут.
Скова показались самолеты. Лес трещал и стонал, но капитан и бровью не повел, как будто ничего не слышал. Он должен был проявить твердость и бесстрашие, только это могло повлиять на солдат.
— Я тоже приду к вам, как только устрою все дела здесь, — продолжал он. — Мы покажем врагу, что с нами шутки плохи.
Молча стали собираться. Кауппинен угрюмо наблюдал за погрузкой. На капитана он даже не взглянул. Тот, заметив это, отошел и занялся своей палаткой. Через минуту явились Саарела и Куусисто. Капитан выгнал их из щелей и приказал отправляться.
— И запомните, чтоб от пушки никуда! Я больше не поверю ни в какие контузии! — крикнул он им вслед.
— Хейно тут же стал отводить на них душу. Контузило их! Проклятые военные шакалы!
Кауппинен сбегал за ведром.
— Мясо не забудьте!
— Скоро мы сами превратимся в рубленое мясо!
— Человечешкое мяшо очшень вкушное! — сказал Нюрхинен и расхохотался беззубым ртом.
— Да, ты-то ведь знаешь, — проговорил Хейно.
Кюрхинен однажды хвастал, будто бы ему во время зимней войны довелось попробовать на вкус человеческое мясо. Якобы он на спор съел кусок обгорелого мяса сбитого летчика и тем самым выиграл большое пари. Вообще, от него можно было ожидать чего угодно. Бывало, все вскакивали из-за стола, зажимая рот от внезапного приступа рвоты, когда Нюрхинен вдруг среди обеда выплевывал на стол живую лягушку.
Хейно заметил, что Саарела и Куусисто скрылись за тягачом.
Он забеспокоился:
— Опять они хотят смыться!
Вскоре он нашел их. Саарела и Куусисто сидели по другую сторону машины.
— Я уж думал, вас снова контузило взрывной вол
ной.
— Пошел ты к черту! — окрысился Куусисто.
Над самыми верхушками деревьев вновь заревели
моторы и загрохотали выстрелы. Хейно моментально бросился на землю под прикрытие транспортера. Но и лежа здесь, рядом с Куусисто, он не унимался:
— К черту в пекло мы все сейчас и отправимся! Но и ты тоже с нами! И уж будь покоен, я позабочусь, чтобы ты не сбежал по дороге!
Когда самолеты пронеслись, солдаты погрузились на транспортер. Подошел и капитан. В руке у него был «фауст-патрон».
— На крайний случай, — сказал он, отдавая его Кауппинену. — Если подойдет чересчур близко.
Кауппинен взял «фауст» и, не говоря ни слова, полез в кузов тягача. Суокас сдвинул брови, однако и на этот раз воздержался от замечаний, а обратился ко всем:
— Хватит ли вам снарядов?
Поскольку никто не ответил, он сам — проверил запас.
Мало. Надо взять еще, сколько поместится. Молча таскали они из погреба снаряды и грузили, хотя гораздо охотнее выбросили бы их вон. Мало приятного находиться в машине с таким грузом. Суокас. понимал это и приказал им постоянно наблюдать за воздухом. Конечно, он знал, что они будут следить и без его указаний, но он хотел хоть как-то нарушить это угрюмое молчание.
— Солдаты, — обратился он к ним, видя, что все словно воды в рот набрали, — если противнику удастся прорвать наш, главный оборонительный рубеж, положение станет крайне опасным. Ваша задача — помешать этому.
Он заметил, что кто-то иронически усмехнулся, но продолжал развивать ту же мысль:
— В войне не имеет решающего значения численный перевес в живой силе и вооружении. Всегда побеждало упорство и непреклонная воля. Вспомните массовый героизм времен зимней войны. Этот дух жив и поныне.
Он хотел сказать еще что-то для поднятия в солдатах боевого духа и готовности к самопожертвованию, но Кауппинен прервал его, крикнув:
— Ясно, давай заводи!
Заработал мотор тягача, и капитану пришлось поторопиться:
— Фельдфебель Койвисто проводит вас на позицию.
— Вперед, сыны отчизны! — воскликнул Сундстрем. — Хоть сил и нет, но воля готова делать чудеса!
Насмешка была такой явной, что капитан Суокас в конце концов потерял самообладание. «Сто-ой!> —закричал он. Но тягач уже рванулся вперед, и водитель не слышал приказа. Ветки трещали под гусеницами, мотор рычал, машина прыгала и раскачивалась, как на волнах.
И среди всего этого треска и грохота отчаянно заголосил, запричитал, шамкая беззубым ртом, Нюрхинен:.
— На шмерть, на погибель брошает наш родина!
Суокас инстинктивно схватился за пистолет, но… выругавшись, пошел прочь. Полевой телефон настойчиво гудел в командирской палатке.
Из-за поворота долетали звонкие пушечные выстрелы.
Там был танк. Когда орудийный огонь стихал или переносился дальше, рокот танка слышался совершенно отчетливо. Каждую секунду танк мог выглянуть из-за бугра. Поэтому Кауппинен и был все время начеку у пушки.
Рядом Ниеминен потел с лопатой в руках. Фельдфебель Койвисто пошел на разведку местности. Позиция была неудобна: слишком малая видимость. Но дальше продвинуться нельзя, потому что дорога и обочины заминированы. Ниеминен опустил лопату и утерся рукавом.
— Черт знает что такое! На каждом повороте надо рыть себе эти ямы! И чего мы здесь остановились? Танк ведь не попрет через минное поле! Каждый раз у нас не тем местом думают!
Он сделал еще несколько бросков лопатой и снова выругался:
