У Кауппинена по спине побежали мурашки, хотя он и понимал, что это невозможно. Он слышал, как позвали командира орудия, но подумал, что речь идет о Саарела. На память пришел фельдфебель Койвисто. «Вот бедняга; Осталось ли от него хоть что-нибудь? Некогда было даже взглянуть».
Нервы были так напряжены, что слезы навернулись у него на глаза. Несколько минут назад он был готов к смерти, а теперь опять поманила надежда.
— Реска! Полковник зовет! Он ждет тебя, — толкнул его Ниеминен.
— Пусть идет Саарела, я наводчик, а не командир орудия.
— Саарела убит.
Кауппинен так и ахнул:
— Как? И Саарела?
Затем он пополз назад между кустами.
Полковник стоял, облокотившись на колесо пушки. Так и выслушал рапорт. Глядя на длинный свежий рубец на лбу капрала, он улыбнулся.
— Царапнуло?
— Так точно, господин полковник!
— Вы сражались как львы. Молодцы! А теперь вам надо сменить позицию. Вы мне еще понадобитесь. Позовите ваших солдат. Два пулемета будут прикрывать ваш отход. Есть ли убитые и раненые?
— Двое убитых, господин полковник! Количество раненых пока не выяснил…
— Понятно, — прервал его полковник и прислушался. — Противник остановлен и в других местах, но сейчас он попытается атаковать снова. Вам надо успеть отойти на новую позицию. Здесь вас быстро уничтожат вместе с вашей пушкой. Этим рисковать нельзя. Так что действуйте, капрал!
Когда Кауппинен ушел, полковник сказал лейтенанту:
— Два «максима» должны обеспечить их отход. Прикажите вашим людям окапываться. Отсюда не уйдем.
Ребята снялись легко. Принесли тела убитых. Полковник по-прежнему был у пушки, он сосчитал собравшихся.
— Только восемь человек!.. Оставьте мертвых. Я прикажу, чтоб их переправили. Сможете ли вы тащить пушку? Ее придется тянуть в гору. — И, не дожидаясь ответа, он сказал лейтенанту: — Дайте еще кого-нибудь на подмогу, кто знает, где командный пункт. Позиция для пушки находится там же, но только выше по склону.
Они молча двинулись в путь. На убитых старались не глядеть. Слишком тяжело было видеть их изувеченные тела, понимая, что и тебя, возможно, ждет та же судьба.
Теперь кругом царила тишина. Зловещая тишина. Тянувшие пушку торопились, напрягая все силы:
— Сейчас опять начнут колошматить!
Предчувствие их не обмануло. Едва лишь они добрались до леса, началась пальба. И вот уже повсюду заполыхали разрывы. Оставшийся позади кустарник был весь в огне. В лесу верхушки деревьев взлетали и падали с треском. Уродливо торчали расщепленные стволы. Попасть под обстрел на открытом месте было очень опасно, в лесу же это означало почти верную гибель, потому что снаряды рвались в верхах деревьев.
Ниеминен лежал под какой-то кочкой, прикрыв голову руками. Осколки. выбивали из кочки мох и земляные комья. Вдруг по ноге словно поленом стукнуло. «Ну, вот и попало!» — подумал Ниеминен и приподнялся на локтях, чтобы посмотреть, но в этот миг взрывная волна подхватила его и бросила на кусты. И тогда все на свете стихло. Где-то еще беззвучно падали отсеченные ветки, последний осколок бессильно упал невдалеке на землю. И.все прекратилось.
Кауппинен побежал к кустам. Он видел, как Ниеминен взлетел на воздух. Тот лежал ничком на земле и безуспешно силился вздохнуть. Кауппинен стал колотить его по спине. Наконец словно клапан открылся, и воздух с шумом ворвался в легкие. У Ниеминена по руке текла кровь, но сам он, по-видимому, был цел и невредим. Осколок попал в каблук сапога. Но он был словно помешанный, ничего — не понимал и не слушал, что ему говорят, а все твердил, показывая на ногу:
— Перебита, елки-палки, видите, нога перебита! Я слышал, как она треснула!
Кауппинен отозвал Хейно.
— Иска не в себе. Надо отвести его на перевязочный. Его контузило.
— Саломэки, вытаращив глаза, схватился за ширинку. Посмотрите, ребята, что со мной!.. Я сам не смею! Может, оторвало напрочь!..
Ниеминен уже поднялся на ноги и, видимо, стал приходить в себя. Он рассказывал:
— Я только хотел посмотреть, как там нога, а меня вдруг ка-ак подбросит…
— Подумаешь, нога! — заржал Хейно. — Вон у Виено похуже, кажись, отшибло… Ну-ка, покажи!
Саломэки оправился от испуга и пытался усмехнуться.
Подошел полковник Ларко в сопровождении лейтенанта.
— Что?.. Пушка еще здесь?.. Пошевелись, ребята! Надо приналечь, а то они снова начнут… Все ли целы?.. Хорошо. Ну, так потащим пушку в горку!
Полковник первым схватился за постромки. Некоторое время шли еще по ровному, а потом начался подъем. Силы стали сдавать, и Ларко скомандовал остановиться и передохнуть. Тут он заметил у Ниеминена кровь на руке.
— Оцарапало?.. Перевяжите.
Хейно посмотрел на полковника, как бы прикидывая, можно ли сказать. И наконец, решившись, он кивнул на Саломэки:
— Господин полковник, вот этого тоже задело. Его надо бы перевязать.
— Да? Задело? — Ларко внимательно посмотрел на парня. Тот покраснел как рак.
— Маленькая царапина, господин полковник.
— Перевязать. Попадет грязь, может быть заражение или даже столбняк.
Саломэки бросал отчаянные взгляды на товарищей, а те чуть не прыскали со смеху. Наконец он вымолвил:
— Я уже перевязался, господин полковник!
