— Господин полковник, как только артобстрел немного утихнет, мы отправим вас в тыл, — сказал один, из санитаров.
— Вздор! Проверьте, в порядке ли телефонная линия.
Я должен немедленно связаться с дивизией.
Вбежал запыхавшийся младший сержант.
— Полковник здесь? Ему радиограмма.
— Сюда! — воскликнул Ларко. — Прочтите вслух!
— Господин полковник, это шифровка, секретная.
— Читайте, здесь все свои!
— Господин полковник, тут сообщается, что высланное подкрепление не может пройти из-за сильного артогня и атак с воздуха. Но оно прибудет при первой возможности.
Полковник закрыл глаза и застонал. Потом он приподнялся на руках.
— Пишите, я буду диктовать! Готовы? Ну, так. «Помощь необходима как можно скорее. Танки атакуют с
флангов. В ротах осталось по семь тире восемнадцать человек. Я ранен. Буду держаться до конца». Точка. И подпись, конечно. Написали?.. Идите, отправьте поскорее. Марш, марш!
Связист выскочил из блиндажа. Ниеминен был ошарашен услышанным. «Елки-палки, полковник сам не знает обстановки. И от полка остались рожки да ножки!»
Ниеминен снова поднялся наверх и выглянул из укрытия. Вдруг он увидел убитого связиста, лежащего ничком в каких-нибудь двадцати метрах. «Что делать? Побежать отнести депешу? Но где находится рация!»
Он спустился обратно в бункер и доложил о случившемся.
— Возьмите депешу и скорее доставьте ее! — проговорил Ларко, приподняв голову. — Радиоблиндаж — третий бункер налево.
Выскочив наверх, Ниеминен тотчас плюхнулся в какую-то воронку. Земля рвалась от снарядов. «Как тут проскочить живым?» — подумал он и, стиснув зубы, одним духом добежал до посыльного, выхватил у него депешу и побежал дальше. Горячие волны воздуха сшибали его из стороны в сторону, как пьяного, но он ни разу не припал к земле. Он не видел, что из командного бункера выбежал еще один посыльный, отправленный на всякий случай вдогонку с той же самой депешей. Но тому парню не повезло: взрывная волна швырнула его в кусты. Ниеминен добежал до радиобункера. Здесь тоже было полно раненых. Тусклая коптилка висела над рацией. Ниеминен сунул радисту листок.
— Передай немедленно! Приказ полковника!
Радист просмотрел текст и поднял голову.
— Просто так или шифром?
— Один хрен, лишь бы скорее ушло. Полковник не сказал ничего.
Радист покопался немного в своей аппаратуре и начал тихо говорить в микрофон:
— Внимание, Кружка, я Миска, я Миска. Как меня слышите? Как слышите? Прием.
— У Ниеминена перехватило дыхание от волнения. Раненые притихли. Радио молчало. И радист снова начал свои «заклинания»: Внимание, Кружка, внимание, Кружка…
Ниеминен не выдержал, побежал наверх и. прислушался к тому, что происходило снаружи. Где-то совсем близко шел бой. «Это же в наших окопах!» Он вспомнил о радиограмме полковника. «Черт, если они так и не услышат нас!»
Он спустился вниз, к внутренней двери бункера, и снова услышал тот же спокойный голос, призывающий неведомую «Кружку». Один из легкораненых вышел к Ниеминену.
— Что там наверху? Противник не прорвался?
— Нет еще. Но бой идет где-то рядом.
В это время по радио торопливо ответил сиплый голос:
— Внимание, Миска, внимание, Миска, я Кружка, я Кружка…
Радист облегченно вздохнул и принялся медленно читать, радиограмму, дважды повторяя каждое слово. Ниеминена это бесило. «Черт, он так долго мямлит и жует, что сосед успеет раньше управиться!»
Ему надо было возвращаться к орудию, но хотелось все-таки узнать, будет помощь или нет. Наконец радист оторвался от аппарата:
— Ступай и доложи полковнику, что радиограмма передана по назначению!
— Это ты мне? — переспросил Ниеминен, ткнув себя пальцем в грудь.
— Тебе или твоему заместителю, но полковнику надо сообщить!
Ниеминен понял, что радист прав, и пустился в обратный путь. «Погода» наверху бушевала по-прежнему, и сердце Ниеминена сжималось от ужаса. Добежав до командного, бункера, он так и обомлел. Он услышал шум боя у своей пушки, которая стреляла взахлеб, и автоматы трещали вовсю, и надо всем звучало раскатистое «ура».
«Елки-палки! Они уже и тут наступают! Как там наши ребята? Что будет со всеми нами?»
В пехотный полк назначили нового командира Состояние полковника Ларко ухудшилось, и он временами терял сознание. На его место прибыл капитан Лейво, коренастый, крупный мужчина с широким подбородком. Он был полной противоположностью Ларко. Голос резкий и повелительный, жесты нервные, дергающиеся. Когда Ниеминен вошел, капитан сразу же обратил внимание на его артиллерийские петлицы.
— Вам что надо? Почему оставили пушку? Марш назад!
— Он относил радиограмму, — сказал кто-то, — Полковник посылал его.
Капитан взглянул уже не так сердито.
— Радиограмму отправили?
— Так точно! — ответил Ниеминен и чуть было не добавил «господин капитан», но удержался, плотно стиснув губы. Разница между Ларко и капитаном была настолько разительна, что Ниеминен сразу возненавидел нового командира полка. «Орет и командует, не спросив!»
Капитан, видимо, тоже почувствовал к нему неприязнь и сухо сказал:
