Так… информация о действиях агентов в тылу врага… О жизни городов на захваченных землях… катастрофическое распространение нежити… Сведения об успешных совместных действиях бермонтских и рудложских подразделений на Севере и участии в боях короля Демьяна… пусть на совещании с военными уже осветили этот вопрос, отдельно раскрыть не помешает. И добавить информацию от командира личной гвардии королевы Полины о ее состоянии… хорошие новости, срок бодрствования резко увеличился. Даже если сестры уже созванивались, не будет лишним.
Что там дальше?.. Сведения о гибели Кембритча.
Тидусс хмуро потер переносицу.
– Как ты умудрился так нелепо погибнуть? – пробормотал он. – Ты всегда выбирался из передряг, удачливый сукин сын…
Раздраженно постучав ручкой по бумаге и сделав серию резких вдохов через нос, чтобы вернуть концентрацию, Майло продолжил делать пометки.
…Донесение капитана Осокина о состоянии принцессы Марины, ныне герцогини Дармоншир, ибо неизвестно, удалось ли королеве поговорить и с этой сестрой… Жива, здорова, если не считать недомоганий, связанных с ее положением; сильно подавлена.
И основное – расследование вчерашнего покушения, про которое мало что можно сказать, кроме того, что Тандаджи уже поведал Байдеку. Ибо задержанный из-за ментальных блоков смог ответить на крайне ограниченное количество вопросов.
Не удалось узнать ни каким образом были скопированы допуски под щиты, ни где находятся заговорщики, ни какие у них планы. Зато выяснилось не столь важное – что санитарка, под личиной которой Львовский проникал в лазарет, жива и находится в области, в частном доме под охраной.
– Мы не чудовища, что бы вы ни думали, – покривившись, выдал темный в ответ на недоумение тидусса. – Любая крайняя мера должна быть обоснованна. Необходимости в смерти девушки не было.
Туда уже была выслана группа захвата, но на прорыв Тандаджи не рассчитывал – по словам Львовского, охранники были мелкими сошками, которые о делах нанимателя ничего не знали.
Обожженный, регенерирующий на глазах заговорщик говорил неохотно, но все же говорил. В основном о том, что ради возвращения Жреца должны были погибнуть правители, удерживающие Туру в равновесии, и раз за разом повторял, что ни в коем случае нельзя закрывать порталы, пока бог не вернется.
– Разве ему не должно хватить и одного портала? – уточнял Тандаджи невозмутимо.
– Мы не знаем, через какой он войдет! – напряженно объяснял Львовский. – Вдруг закрытие придется как раз на тот момент, когда он будет в портале?
– Тогда почему он уже не вернулся, если вы утверждаете, что он сдвинулся с места? Разве расстояния для высших существ – помеха?
– Не знаю, – снова кривился темный. – Возможно, что-то ему мешает… может, боги Лортаха, или он чего-то ждет…
У Тандаджи от всех этих божественных дел ныл затылок. Он был человеком приземленным, верил, что боги сами способны разобраться в своих делах, а людям остается разбираться в своих, и не терпел преступников, прикрывающихся великой идеей. На его месте должен быть Игорь – он со своим религиозным опытом больше бы проникся, понял и, возможно, смог бы получить дополнительные сведения. Но у Стрелковского было полно своей работы, и с записью допроса он собирался ознакомиться позже. А также, если понадобится, пообщаться с задержанным.
Львовский говорил, часто замолкая из-за блоков, – а Тандаджи задавал вопросы, смотрел на реакцию, слушал и думал, что в голове задержанного содержится огромное количество нужной, просто необходимейшей информации, но ее не вытащить. Ни убеждением, ни пытками, и даже искусство правильно формулировать вопросы, чтобы получить ответ методом исключения, поможет мало. Даже если, к примеру, перечислить названия пиков Северных гор, чтобы по молчанию понять, в котором находится убежище, – темный может попросту специально промолчать, прикрывшись ментальным щитом от распознавания, а даже если скажет правду, поди обследуй сотни квадратных километров у подножия горы…
«В связи с общемировой важностью информации, известной задержанному, считаю необходимым обратиться к его императорскому величеству Хань Ши или его наследнику, чтобы они сняли блоки», – записал Тандаджи в отчете. Вряд ли это было реализуемо – по словам Тротта, императора Йеллоувиня темный мог выпить так же, как любого человека, – но других идей не было.
Тандаджи снова постучал ручкой о стол, поджал губы. Сейчас очень пригодился бы сам Тротт, которому не страшно было воздействие сородичей и который филигранно работал с ментальными блоками любой сложности. Но лорд Тротт лежал в бункере рядом с принцессой Алиной Рудлог и помогать начальнику разведуправления не спешил.
А вот и следующий пункт отчета. Состояние пятой принцессы.
Тандаджи поискал в организованном хаосе на столе нужную папку с бирюзовой лентой повышенной секретности и, безошибочно вытащив ее из стопки таких же папок, принялся читать. Из-за насыщенных событий последних двух дней он не успел ознакомиться с докладами из бункера Дорофеи.
