– Вы на глазах осваиваете искусство манипуляции, ваше высочество, – проговорил Тротт с иронией, втыкая иглу в ремень. – Продолжайте, очень любопытно, что вы придумали.
– И я п-подумала, – продолжила она, отважно не обращая внимания на его сарказм и на мысль, что он наверняка видит ее насквозь, – м-может, вы мне их н-немного разомнете? К-как тогда плечи. – Она увидела его приподнятые брови и, привстав на локтях, обвиняюще тыкнула кончиком крыла в лодыжку. – У меня синяк! Вы можете его заодно полечить!
Профессор посмотрел на место, где был синяк, хмыкнул, затягивая узел на нитке и дергая ремень – крепко ли село.
– Ужасная рана, ваше высочество.
– Возможно, – проговорила она с нажимом, – я завтра даже буду хромать.
Лорд Макс усмехнулся – и не выдержал, засмеялся, откладывая сумку. И она тоже заулыбалась, смущенно пряча лицо в ладони.
– Вы все уже поняли, – разочарованно пробурчала она. Со стоном шлепнула ноги на «пол», отвернулась, зажмурившись.
– Это плохая идея, Алина, – без привычной насмешки проговорил Тротт.
– Подскажите хорошую, – едко ответила принцесса, не поворачиваясь.
– Лечь спать, например, – ответил он.
– Разумно, – уныло согласилась Алина. Села, потянулась пальцами к ушибу, вспомнила ощущения при залечивании пореза в ванране Тротта – под пальцами закололо, похолодело, и синяк на глазах стал уменьшаться.
– Любопытно, – с интересом произнес профессор, придвигаясь ближе. Скрестил ноги уже рядом с ней, наблюдая. – Вы научились лечить себя?
– Давно, – вздохнула принцесса, отнимая руку. – Забыла вам сказать.
– Вы молодец. – Он коснулся места ушиба, и Алина почувствовала легкий холодок от его пальцев. Покачал головой. – Идеально. И ведь совсем немного времени прошло с вашего здесь появления.
– Угу. – Принцесса с усилием помяла ноги, застонала. Прошлась руками от щиколоток к коленям, и Тротт, проследив за этим движением, посмотрел на нее ярко фосфоресцирующими глазами.
– Сильно ноют? – спросил он неожиданно сипло.
– Д-да, – настороженно ответила принцесса, задерживая дыхание и вглядываясь в него. В груди сжалось, и вдруг разом ушли вся легкость и ощущение игры. Убежище под огромным папоротником показалось тесным и маленьким, лорд Макс рядом – тяжелым, большим, подавляющим, и ей захотелось выскочить наружу, в темноту, убежать как можно скорее. Но она закрыла глаза и откинулась на спину. И с колотящимся от ужаса сердцем вытянула ногу и коснулась пальцами колена спутника.
– Вы же умираете от страха, – сказал он, не двигаясь.
– Вовсе н-нет, – прошептала она жалобно.
– Я не хочу, чтобы вы меня боялись, Алина. – Мужские пальцы погладили ей стопу, прошлись вверх по щиколотке и замерли, грея.
– Тогда, – сказала она дрожащим голосом, – с-сделайте… сделайте с этим что-нибудь.
Он молча разминал ее ступни и мышцы ниже колен, аккуратно и с силой проглаживая, сжимая, растирая, и Алина так и не открывала глаз – потому что боялась увидеть в его лице то непонятное, что так пугало ее. А еще боялась и ждала, что сейчас он склонится над ней, накроет своим телом и поцелует, и задумка ее сработает – но он оставался на месте, и нервная дрожь постепенно сходила на нет, оставляя место удовольствию. Ей становилось очень приятно и жарко – и она вдруг поняла, что выгибается на особо болезненных нажимах, тихо постанывает и вздрагивает, когда лорд Макс вдавливает ей пальцы в мышцы, вкручивает кулаки, расслабляя. В конце концов ей стало так невыносимо хорошо, что принцесса просто с мычанием замотала головой, подтянула ноги к себе, отнимая из его рук, и повернулась набок, укрываясь крылом и погружаясь в дрему.
– Видите, я вас не боюсь, – еле ворочая языком, проговорила она, когда Тротт, долго пивший из фляги, наконец-то лег рядом.
– Зато я вас, кажется, да, – ответил он с усмешкой. – Коварства вам не занимать.
Она возмущенно фыркнула, улыбаясь в перья своего крыла.
На следующий день небо немного затянуло тучами, и идти стало легче. После полудня вообще подул легкий влажный ветерок, и принцесса совсем повеселела.
– Тут близко вода, – сказал ей Тротт. – Смотрите, видите, сколько следов? И влажная земля.
Трава меж папоротников была полегшей, вытоптанной, а у корней виднелись следы и копыт, и лап. Идти пришлось еще минут пятнадцать, когда впереди заиграли блики и открылась широкая речушка, неторопливая, но с такой чистой водой, что было видно дно.
Алина вздохнула и умоляюще посмотрела на спутника. Он нахмурился, задумавшись.
– Ну хорошо, – проговорил он наконец, – думаю, полчаса на остановку мы можем выделить. Самому хочется смыть с себя грязь. Только подождите, я осмотрюсь здесь.
Через несколько минут Алина ожесточенно натирала кожу песком, стоя по пояс в реке и чуть ли не рыдая от ощущения прохладной воды на разгоряченном и грязном теле, а Тротт находился на берегу, спиной к ней. Шумели папоротники, плескали легкие волны, расходившиеся от ее движений, звонко чирикали птицы. Несколько раз на берег выходила разная живность, но, увидев профессора, уходила в сторону и спускалась на водопой там. Сейчас шагах в пятнадцати от Алины стояли пара косуль и рыжий кабанчик.
