– Да, как раз сейчас будем обсуждать. – Василина посмотрела на часы и вздохнула.
– А раз туда пошел Четери, мне теперь гораздо спокойнее.
– Он действительно так хорош в бою? – слабо улыбнувшись, спросила королева.
– Да, – сказала Ани. – Великолепен.
И эта безапелляционность обычно сдержанной старшей сестры помогла Василине немного успокоиться и вернуться к делам.
Алина
Три дня прошло с переноса из горной долины, а Алинке уже казалось, что мирный перелет над горами происходил давным-давно, несколько месяцев назад. Теперь он воспринимался как передышка – всего-то пару перевалов пришлось преодолеть да один раз испугаться чудовищного лорташского бога.
А сейчас идти было очень тяжело.
Здесь не было холмов и оврагов, каменных осыпей и хлюпающих под ногами мхов, как тогда, когда они двигались вдоль залива, – только равнинный папоротниковый лес, заросший цеплючей травой, то и дело переходящий в луговые проплешины, полосы высокого ягодника, а кое-где и в вышедшие на поверхность песчаники со скудной растительностью. Иногда попадались влажные тенистые низины, а пахло здесь сочной зеленью и душистым разнотравьем, от которого кружилась голова.
Людей они не видели, но Алина и днем, и ночью улавливала отдаленный гул раньяров. Над головой, слава богам, они еще ни разу не пролетали, но рефлекс прятаться, прижимаясь к стволам, никуда не делся.
Зато здесь водилось столько разной живности, в том числе и опасной, что приходилось постоянно быть начеку. Им попадались то стая крысозубов, обгрызающая паука-лорха, то лорх, поедающий кого-то, похожего на мелкого рыжего кабанчика. Преграждали дорогу паутинные сети – едва заметные на зеленом зеленоватые линии, – и приходилось обходить их по широкой дуге. Один раз путники застали охоту вехента: Алинка видела, как на сочную полянку в пяти метрах от них ступила косуля, провалилась в рыхлую воронку по грудь – и вдруг раскрылись на полметра над землей огромные челюсти, хватая добычу, брызнула кровь, и гигантский муравей-землеройка бесшумно ушел под землю.
Принцессу затрясло, и потом она долго оглядывалась, опасаясь, что чудовище выкопается и погонится за ними.
– Вы отличаетесь от животного наличием разума, – напомнил ей инляндец. – Просто будьте внимательны.
– А если нам придется бежать? – нервно поинтересовалась Алина. – А если темно будет? От него же никак не спастись!
– Поэтому, если придется бежать ночью, мы полетим, – невозмутимо ответил Тротт. – Даже с учетом вероятности наткнуться на раньяров это будет безопаснее.
Здесь было гораздо больше открытого пространства и почти полное отсутствие мелких источников с водой – за это время они прошли только одно небольшое озерцо, плотно окруженное растительностью. Вода в нем была зеленоватая, мутная, и, хотя у берега они увидели пьющих косуль, наполнять фляги Тротт не разрешил. Как и купаться.
– Я, конечно, способен убить в этой воде все живое, – проговорил он, увидев разочарованный Алинин взгляд. – Но возиться, изготавливая фильтр, не буду даже ради вас, принцесса.
– Да и не надо, – пробурчала Алина, шагая следом и с тоской провожая озеро взглядом, – пить воду с дохлыми амебами и палочками мне тоже как-то неохота.
Они снова вышли на луговину, и принцесса привычно прикрыла крыльями голову, хотя та и была повязана холстиной. Второй день стояла изнуряющая жара, на небе не было ни облачка. Профессор двигался в таком темпе, что к вечеру мушки плясали перед глазами, а ноги гудели. И если бы не ягоды и чуть жирноватый и сладкий сок, который инляндец и Алину научил добывать из папоротников, она бы уже точно померла от жажды и перегрева.
Она ощущала себя ужасно чумазой и пропотевшей. Да и вообще, в целом – ужасно. Но не жаловалась. Потому что лорд Макс вообще шел навстречу смерти, и стоило об этом вспомнить, как любая жалость к себе испарялась. А возникало глухое, упрямое желание добрести до убежища, лечь рядом с ним… но когда убежище находилось, сил не оставалось ни на что. Какое там соблазнение – принцесса не хотела ни есть, ни пить, ни шевелиться.
– Вы нарочно это делаете, да? – пробормотала она вечером третьего дня, упав в темноте спиной на одеяло и закинув босые ноющие ноги на сочленение корней папоротника, под которым они находились. Во рту стоял сладковатый привкус сухарей и папоротникового сока, и ужасно хотелось простой воды.
– Что? – отозвался Тротт. Он сидел, скрестив ноги, у узкого лаза под корневую систему и латал лопнувший ремень сумки.
– Выматываете меня, – буркнула Алина. – Чтобы я вас… в-вас…
Он поднял мерцающие зеленым глаза. Оглядел ее – принцеса сразу начала краснеть, – усмехнулся.
– Хорошая идея, ваше высочество. Завтра будем идти еще дольше. Чтобы и на разговоры сил не осталось.
