– Я знаю. И ничего особенного не ждал от результатов, это Димина девушка увлеклась генеалогией, вот они теперь и дарят всем тесты. У самого Димки, кстати стопроцентный славянин вышел. Восточная Европа, как следует из теста.
– Понятно…
– Ничего не понятно, мам. Сегодня на имейл пришли мои результаты. Их же несколько месяцев делают, а с пересылкой от нас и вовсе долго получается.
Мир на секунду стал мутным, как будто кто-то плеснул воду на стекло очков. Я вжалась в кресло и пыталась удержаться обеими руками за края, глядя на сына, который растерянно смотрел на меня в ожидании ответа.
– Ты помнишь как меня в детстве называл Димка?
Я молча кивнула головой.
– Вождь кочевников… – Тимур словно пробовал на вкус что-то новое и растягивал сейчас фразу, которая столько раз звучала в детских разговорах мальчишек.
Я опустила глаза и рассматривала внимательно маникюр, пока Тимур погружался в старые забытые ощущения и воспоминания, находя на каждом шагу теперь подтверждение тому, что не замечал раньше.
– А помнишь, у нас в классе был Макс, задира тот еще. Помнишь его шуточки? “Эй парень, тебя случайно не с турецкого рейса забыли?” … А еще была смешная одна, я когда пил из-под крана, он всегда выдавал что-нибудь в стиле “Не лезь к воде, а то обратно в Дубаи смоет… ” И на рынке, тоже, да? Женщина с зеленью все время шутила: Иди сюда, мой юный Алладин… Или еще, бывало, говорила мне смеясь: вот тебе пучок кинзы, а это петрушка и передавай привет своей маме, Шахрезаде. А я никогда даже не задумывался над всем этим… думал, просто герои сказок.
Он выдохнул в потолок, потом резко стукнул кулаком по подлокотнику – не сильно, но с такой еле сдерживаемой энергией, что кресло дрогнуло. И тут же осекся. Замер, будто испугался не меня, а себя. Не самой вспышки – а того, что она копилась давно. И теперь, наконец, вырвалось наружу.
– Мам? Помнишь фильм “Принц Персии”? – Тимур поднял на меня глаза наконец. – Я был помешан на нем. Черный конь, меч, как он мчался сквозь песчаные бури… Я тогда даже записался на верховую езду. Два года ты ругалась, но возила.
– Конечно, – прошептала я и перевела взгляд на кубок, который он получил за первое место в шестнадцать лет. Он смотрелся на лошади так, словно был рожден вместе со скакуном. Тренер тоже не раз отпускала шутки, на которые не обратил внимания сын. – Помню.
– У меня двадцать пять процентов восточной крови! Ты можешь такое себе представить?! Мам, откуда? Ты не похожа. А папа? Могла ли в нем быть эта кровь? Хотя, на фото он же светлый… А может фото выцвели? У нас всего то осталось их штук десять.
Он уже рядом. Еще чуть-чуть – и истина прорвется. А я все еще цепляюсь за иллюзию.
– Тимур, сыночек…
Сын вскочил и прошелся по комнате, потом спохватился и развернулся:
–Ты хочешь сказать, это совпадение? Четверть крови – совпадение? Как ты это объяснишь? Объясни, мама!
Он снова прошелся по комнате, дернул шнурок на капюшоне байки.
– Меня подменили в роддоме? Или ты… мне что-то не рассказала? Я читал про усыновление …
Я вскочила и порывисто обняла сына.
– Никогда, слышишь, никогда не сомневайся в том, что ты мой сын. Мы вместе с того момента, как ты сделал первый вздох у меня на глазах, как я услышала твой первый крик и как взяла впервые на руки.
– Прости, мам, – он обнял меня в ответ и я почувствовала себя совсем маленькой рядом с ним. – Просто не понимаю теперь ничего. Такое ощущение, что все знали кроме меня и всегда это видели. А я сижу тут, как идиот, с этой бумажкой, которая вдруг говорит мне: ты – не тот, за кого себя считал всю жизнь.
– Ты мой сын, Тимур. Ты тот же, что был и до этого дурацкого теста. Кто же дарит такие вещи, словно это какая-то шутка.
– Да нет, это хорошо, что я наконец узнал, почему меня всегда тянули фильмы про пустыню. Просто я пока в шоке. А ты как будто не удивлена. У кого у нас может быть восточная кровь?
– Мой отец, твой дед, он же темный… – начала я, пытаясь выкрутиться, чтобы не отвечать на вопросы, которых боялась.
– Генерал Баталин Олег Сафронович на поверку оказался арабом, или персом, а может сирийцем? Ливанцем? Вот смеху-то будет! Ты же понимаешь, что если у меня двадцать пять процентов в графе “Ближний Восток”, то у деда должны быть все сто! Прикинь, мам, у меня должен быть сто процентный восточный дед. Ты уверена, что твой отец подходит на эту роль?
– Нет, конечно.
– А может все-таки по моему отцу? Он же из детдома, верно? И никогда не знал, кто его отец. Я, кстати, написал еще в начале года в Архангельск.
– Ты? Зачем? – мы совсем недавно сели, но я снова вскочила.
– Ну интересно было. Дима со своей Никой уже до пятого колена раскопали родословную. Вот и я написал, что мол так и так, я сын вашего воспитанника, летчика Николая Личутина. Думал, может есть связь с Личутиными из Архангельска… Но оказалось, что отцу фамилию дали по названию… физкультурно-спортивного комплекса имени Личутина по адресу: улица Химиков, 4, в микрорайоне Первых Пятилеток. Обидно, правда? Так что мы с тобой Личутины в честь какого-то стадиона. Как-то так.
