– Конечно, – кивнула я, чувствуя, как внутри что-то щелкнуло. Все закручивалось слишком быстро. И в этом водовороте уже не я управляла течением. Тимур начал печатать, и я не удержалась:
– Дай посмотреть, что ты пишешь.
– Мааам, ну хватит… – но все же повернул ко мне экран.
“Привет, Мэт. Я Тимур, рад знакомству. ДНК – это, конечно, мощно. У меня пока в голове взрыв. Давай разберемся вместе.”
Он нажал "отправить" и посмотрел на меня.
– Все, мы в деле, мам. Кажется, у меня теперь есть братан из Минска. Или… кузен? Или… В общем я только что начал собственное генетическое расследование, – улыбнулся он и я спрятала руки под плед, чтобы он не заметил как дрожат мои пальцы. Я смотрела на сына, и в его голосе слышала тот живой азарт, который давно не звучал в нашем доме. С Миленой он стал каким-то закрытым, отстраненным. Я забыла, как могут блестеть от предвкушения глаза у моего сына. Сейчас он снова становился таким, как раньше, и снова делился со мной чем-то важным.
– Звучит, как сюжет для сериала, – чуть успокоилась я.
– Точно, "Два парня и один дед". – рассмеялся вдруг Тимур, выпуская напряжение этого дня. – А мой дед мог немного наследить в Беларуси? Вдруг он там в молодости служил? Еще до того, как женился, например?
– Тоже мне, сыщики, – фыркнула я, улыбнувшись. – Даже не думай спрашивать моего отца о таком.
Звук входящего интернет-звонка врезался в пространство комнаты. Тимур щелкнул по зеленой кнопке вызова – и через пару секунд на экране появился парень в черной толстовке, с прищуром и дерзкой полуулыбкой.
– Тим? Ну здорово! – кивнул он в камеру. – Ничего себе, ты реально существуешь. Не бот и не агент спецслужб, хотя это пока не точно.
– Привет, Мэт. Ты мне первый написал, так что точно не агент.
– Уже хорошо. Но ты ж мог подстроить эту тему, чтобы я клюнул – совпадение по ДНК, все дела. Кто бы прошел мимо, когда у тебя в Москве есть бро твоего возраста! Ты же из Москвы?
– Чувствую, детективы – твое второе имя.
– Обожаю их с детства. Никогда не думал, что сам окажусь перед таким квестом. Ну давай проходить тогда его.
– Так, у нас пятьсот восемьдесят сантиморганов, и это, понятно, не шутки.
– Согласен. Давай с самого начала тогда. И будем искать совпадения в жизни. Я учусь в Минске, но сам из Новогрудка.
Тимур повернул в мою сторону голову и вопросительно поднял бровь. Я отрицательно замахала головой.
– Эй, бро, у тебя там кто-то в комнате?
– Там мама, Мэт. Все норм, здесь только свои. – сын повернул экран и мое лицо возникло в кадре за его спиной.
– О! Здрасьте! Так, а вы получается, приходитесь в таком случае мне … – О! Тетушкой!
Я едва не поперхнулась. Мне еще никто не говорил такого вслух – "тетушка"… Надо же, я едва сдержала смех. У меня были племянницы от Любиных дочек с моим отцом, но те всегда обращались ко мне “тетя Даша”, да и то, если возникала для общения крайняя необходимость. Я улыбнулась:
– Нет, у нас не было никого из вашего… как вы сказали город называется?
– Новогрудок! – отчеканил новообретенный родственник и почти задохнулся от возмущения: – Как?! Вы что не знаете про наш город?! Да это же вообще первая столица ВКЛ, тут князей короновали, короли заезжали! А вы: “Как ваш город называется”?!
Мэт даже отвернулся от раздражения или разочарования. И я не решилась спрашивать что такое это ВКЛ. Но Тимур, видимо, не обратил внимания на всплеск эмоций у парня:
– Так расскажи нам. Что это за ВКЛ?
– Великое княжество Литовское, Русское и Жемойтское и прямо из моего дома виден замок, где короновали первого князя Миндовга!
– Круто! А у нас из окна только продуктовый магазин и дома.
– Тоже нормальная тема, у меня из общежития в Минске такой же вид. Но, знаешь, это по правде удобнее, чем замок.
Мы втроем рассмеялись и в комнате стало как-то легко и естественно, словно мы не видели этого Мэта впервые в своей жизни, а он был кем-то привычным и хорошо знакомым. Матвей был не похож ни на меня, ни тем более на Тимура, – светлый до прозрачности, с растрепанной челкой, кожей цвета свежего молока и ярко-голубыми глазами, которые казались даже чуть старше самого взгляда. В нем было что-то от школьного портрета «идеального ученика», что вешают в сельских гимназиях, и от героя старого советского кино о войне – простого парня с правдой в сердце и рюкзаком за спиной. Лицо – открытое, но с тем самым выразительным спокойствием, которое не надо путать с наивностью. Потому что в прищуре его голубых глаз и полуулыбке уже читалась ирония – будто он наперед знал, что его будут недооценивать. А ему это только на руку.
– А расскажи про родителей, Мэт, – я подвинула кресло к Тимуру и вот мы уже оба были в кадре. Тепло разлилось по груди от того, что я могу быть снова рядом с сыном, как раньше, до того, как появилась Милена.
– Ну что рассказывать? Мама у меня учительница белорусского. Ее зовут Таня, но в школе Татьяна Владимировна, собственно я тоже ее так в школе звал.
– Ты учился у своей мамы в школе?!
– Ха, если бы только у мамы. Мама вела у меня белорусский. Теперь спроси кто у меня вел русский!
– Неужели отец?!
