– Не за что.
Я взял со стола ее подарок и положил ей на колени.
– Ого, Коуплэнд, не нужно было, – сказала она, снимая с крышки бантик цвета шампанского и открывая бежевую коробку.
– О, боже, – прошептала она и достала снежный шар из гнездышка, образованного бумажным наполнителем. Я наблюдал, как она вертит его в руках, а потом аккуратно встряхивает. На несколько мгновений елку окутали снежинки.
Я потер рукой затылок.
– Это еще и музыкальная шкатулка.
Зельда нащупала крошечный выключатель и щелкнула им. Нашу крошечную квартиру залили звуки песни «Have Yourself a Merry Little Christmas».
– В этом году у меня хорошее Рождество, Зэл, – сказал я. – Как и поется в песне. А у тебя?
Она отвела свои зеленые глаза от шарика и поймала мой взгляд.
– Теперь и у меня тоже.
Зазвонил домофон, разрушая это хрупкое мгновение.
– Обними за меня Дарлин, – сказала Зельда, вставая на ноги.
– Подожди.
– У меня все хорошо, Бекетт, – проговорила она, натянуто улыбнувшись. – Как бы я ни хотела залить вчерашний день алкоголем, сегодня мне не до компаний. Я залезу в душ, может, закажу какую-нибудь еду и посмотрю «Реальную любовь».
– Зельда…
– Иди уже к своим друзьям, – сказала она, легонько подталкивая меня в спину. – Нужно показать миру этот свитер!
Она зашла в ванную и закрыла дверь. Несколько мгновений я глядел ей вслед, не в силах пошевелиться, но потом домофон зазвонил еще раз и вырвал меня из оцепенения. Я взял кошелек, ключи и куртку и побежал вниз по лестнице.
Вода в душе была недостаточно горячей, чтобы смыть с меня самые неприятные ощущения, оставшиеся после поездки. Я до сих пор чувствовала, как паника ворочается внутри меня, словно спящее чудовище. Беспокойное и фыркающее, готовое в любое мгновение проснуться и разорвать меня на куски.
Я ощущала, как вода касается моей кожи, и вспоминала слова тетушки Люсиль, которые спасли меня в Филадельфии. Нужно было обдумать их за рисованием. Но сейчас мне хотелось ненадолго вырваться из собственной головы.
Я поспешно вышла из душа, натянула мешковатые фланелевые штаны, носки, футболку и толстовку. Подошла к дивану и взяла снежный шарик, наблюдая, как внутри него кружатся белые хлопья. Только вот тишина, висевшая в квартире, казалась слишком громкой. Я не хотела быть одна.
Некоторые привычки – например, всегда все делать самой – стали настолько инстинктивными, что мне даже не приходило в голову задуматься, прежде чем им последовать. Даже когда все заканчивалось тем, что я оставалась совсем одна.
Но мне было плохо от одной мысли о том, что придется переодеваться в нормальную одежду, краситься, ехать на метро и автобусе, когда на улице так холодно, а потом еще сидеть в набитом людьми баре и вести светскую беседу с друзьями Бекетта… Каждый из этих пунктов казался неподъемной задачей.
Я осторожно поставила шарик на стол и поднялась на ноги, чтобы найти ноутбук. Если я закажу еду и одну-две бутылки вина, мне станет легче. И если посмотрю кино.
Я сделала два шага по направлению к чемодану, когда в замке входной двери повернулся ключ.
Вошел Бекетт. Из-под его куртки торчал воротник жуткого ядовито-зеленого свитера, а в руках он нес несколько больших пакетов. Вместе с ним в квартиру ворвались запахи говядины с брокколи, жареной лапши и курицы в апельсиновом соусе.
Мое сердце стукнулось о ребра и треснуло, словно огромное яйцо. По моим внутренностям заструилось тепло.
Я уперла руку в бедро, пытаясь придать голосу строгость.
– Ты сейчас должен быть в другом месте.
– Ты что, собиралась устроить вечеринку, пока меня нет? – спросил он, ставя сумки на кухонный столик. – Извини, облом.
Я улыбнулась так широко, что заболели щеки.
– Что это такое?
Бекетт принялся распаковывать китайскую еду.
– Рождественский ужин.
Он запустил руку в другой пакет и извлек оттуда картонную упаковку яичного коктейля и бутылку рома «Капитан Морган».
– А вот и рождественский десерт.
– Ты святой человек, – произнесла я. – Но как же твои друзья?
– Они прекрасно смогут напиться и без меня, – ответил он.
– Они не разозлились?
– Из-за того, что не смогут весь вечер лицезреть этот свитер? Еще как! Но они уже справились с этой потерей.
Он разложил рис, курицу, говядину с брокколи и яичные рулетики по двум тарелкам. Я пялилась на него, пока он не поднял взгляд.
– Ты вроде бы говорила, что хочешь посмотреть какой-то фильм?
Я моргнула.
– А, да. Давай так и сделаем.
Пока Бекетт занимался едой, я смешала ром с яичным коктейлем. Мы осторожно устроились на кровати вместе со своими тарелками и ноутбуком, на котором уже была запущена «Реальная любовь».
– Это единственный гениальный рождественский фильм в истории кинематографа, – заявила я. – Лучше его нет ничего.
– Это же девичья мелодрама, да? – с сомнением в голосе уточнил Бекетт.
– Как ты понял?
– Здесь снимался Хью Грант.
