В долю секунды, когда все эти мысли промелькнули у меня в голове, я вдруг осознал, что мой разум отчаянно ищет оправдания, чтобы не нажимать на спусковой крючок. Я не хотел стрелять. Я просто не мог. Почему я должен это делать? Почему я должен убивать людей? Я стоматолог, а не убийца! Я избавляю людей от кариеса, а не от жизни!
«Думайте о том, что нужно убить всех», – всплыли в памяти слова Син Хэряна.
И тогда я, словно в оцепенении, несколько раз нажал на спусковой крючок. Ощущения были как в тумане, как будто пальцы перестали мне принадлежать. Я не ожидал, что спусковой крючок окажется таким тяжелым. Нужно было приложить гораздо больше усилий, чем я думал. Выстрелы оглушили меня – только когда в ушах прогремело: бах! – я понял, что выстрелил.
Когда я наконец осознал, что произошло, стало ясно, что я попал в обоих. Женщина с белыми, возможно, серебристыми волосами лежала на полу лицом вниз и не шевелилась, а черноволосый мужчина был ранен в ногу. Женщина выглядела так, будто была не человеком, а манекеном, лежащим на земле.
Мужчина с простреленной ногой пытался подняться, но с каждым движением на пол вытекало все больше крови. Его крики эхом разносились по залу, а я, заметив, что у него нет оружия ни в руках, ни на поясе, как завороженный смотрел на него. Но через несколько секунд инстинкты взяли верх, и я пополз в укрытие – за огромный розовый камень, стоявший неподалеку.
Через мгновение кто-то начал стрелять в мою сторону. Бах! Бах! Бах! Пули рикошетили от камня. Я вскрикнул и пригнулся еще ниже, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Мне велели стрелять и снова прятаться, но я не мог найти подходящего момента, чтобы выстрелить. Пули продолжали свистеть без остановки, и казалось, что поднять голову означало мгновенно получить пулю в лоб. Звуки выстрелов оглушали, уши заложило.
Пули не прекращали свистеть, как будто стреляли прямо в мое укрытие. Я не мог поднять голову, опасаясь, что тут же буду убит. Как я вообще смогу выстрелить, если противник беспрерывно палит по мне? Бах! Бах! Бах! Звуки выстрелов становились все громче и оглушительнее.
– Элизабет! Бет! Бет! Очнись! Бет! Вставай!
Раненый мужчина продолжал звать женщину по имени Элизабет, которая не двигалась. Он кричал: «Бет! Приди в себя! Вставай!» – его голос сливался с раздающимися повсюду выстрелами и криками других людей.
Если память меня не подводит, я выстрелил в нее трижды – два раза в грудь и один раз в плечо – и дважды в мужчину. Она бежала впереди, и я сначала сбил ее, а потом мужчину, который был позади. Кажется, только один из двух выстрелов попал ему в ногу. Что теперь? Убедиться, что женщина действительно мертва? Если нет, может быть, ее еще можно спасти, оказав первую помощь? А что делать с мужчиной, который все еще жив? И что делать со мной? Я прячусь здесь, дрожу от страха, а время идет.
Выстрелы продолжались, но огонь по моему укрытию прекратился, и я решился действовать. Хотел было выстрелить вслепую, просто высунув руку с пистолетом из-за камня, но тут же передумал – мне пришло в голову, что, если высуну руку, ее могут прострелить. Тогда я лишь слегка высунул ствол оружия и наугад выстрелил два раза. Бах! Бах! Криков после моих выстрелов не последовало. Похоже, я никого не задел.
Я тяжело дышал, чувствуя, как холодный пот стекает по шее и подбородку.
«Не хочу стрелять в людей! – повторял я про себя. – Это слишком страшно! Я просто хочу выбраться отсюда! Я не знал, каково это – стрелять в людей…»
Пока я размышлял о том, действительно ли хочу выжить в подобной ситуации или все же смогу спасти женщину и мужчину, оказав им первую помощь, звуки выстрелов стали отдаляться. Теперь стрельба доносилась не с моей стороны, а со стороны выхода из выставочного зала.
Я решил рискнуть и осторожно высунул руку с пистолетом из-за камня. Стрельбы не последовало. Видимо, тот, кто вел огонь по моему укрытию, уже ушел. Тогда я медленно и почти ползком выбрался из-за укрытия, внимательно осматриваясь. Обогнув камень, я наконец увидел его название – розовый турмалин. На всякий случай я двигался тихо, готовясь снова спрятаться, если потребуется. Оглядевшись, я увидел только женщину с серебристыми волосами, лежавшую на полу. Подстреленный мужчина исчез. Место, где он лежал, было отмечено кровавыми пятнами, но самого его нигде не было. Видимо, его кто-то забрал. Крепко сжимая пистолет дрожащими руками, опасаясь, что получу пулю в голову, и стараясь держаться как можно ниже, я осторожно подполз к лежащей женщине.
С трудом сдерживая приступы отчаяния и слезы, я ругал себя за то, что произошло. Крови было слишком много – она была повсюду. Я осторожно перевернул женщину на спину, чтобы проверить, жива ли она, и нащупал пульс. Ничего. Она была мертва.
