Бесчувственный ребенок весом более двадцати килограммов казался им обузой в ситуации, когда Подводную станцию заливало водой. А как тогда насчет кота весом более шести килограммов и змеи, возможно, ядовитой, которая могла бы трижды обвиться вокруг моего запястья? Ощущая тяжесть своего рюкзака, я внезапно заметил, что ко мне подошла Никита.
Я вздрогнул – она двигалась неслышно, наверное, потому, что была босиком. Взлохматив свои светлые волосы, она спросила:
– Вы никого не видели, когда эвакуировались из Пэкходона?
– Что?
– Вы не видели мужчину? Русского, похожего на меня?
– Нет. Если бы я увидел кого-то, то я вывел бы его.
Никита мельком посмотрела на ребенка, которого Кан Сучжон несла на спине, кивнула и побежала догонять свою команду.
Ли Чжихён, шедшая рядом со мной, посмотрела ей вслед и заметила:
– Кажется, она не может найти своего младшего брата.
– Сюда же нельзя проводить несовершеннолетних, разве нет?
Ли Чжихён рассмеялась, услышав мой вопрос, и я осознал свою ошибку. Конечно, если он здесь, значит, уже взрослый.
– Его зовут Дмитрий. Высокий блондин с выбритой головой. Его с ними нет. Ирина тоже пропала. Кажется, русские потеряли двух членов команды.
Я вспомнил номер своей комнаты – 38 – и вдруг понял, что ни разу не смотрел, кто находится в номерах от 36-го и дальше… Хотелось надеяться, что там никого нет. А если и были, то уже эвакуировались. Я ведь не мог спасти всех. Стараясь избавиться от внезапно нахлынувшего чувства вины, я напомнил себе, что все люди на Подводной станции взрослые. Каждый в состоянии нести ответственность за свою жизнь. Сразу после этой мысли мне вспомнились те, кто ночью пьянствовали и теперь, едва держась на ногах, медленно плелись впереди.
…Будем надеяться, что другие взрослые окажутся более ответственными, чем эти. Я на мгновение задержал взгляд на лице Генри, спящего на спине у Кан Сучжон, и вдруг остановился. Первым обнаружил тело Виктор.
Русский склонился, проверяя, жив ли лежащий человек, и, убедившись в его смерти, сообщил об этом своей команде. Потом отряхнул руки, как будто они были испачканы, и пошел дальше.
Кан Сучжон тяжело вздохнула и обратилась к Чон Санхёну:
– Санхён, иди сфотографируй его на планшет.
– Не хочу хранить фотографию трупа в своей галерее.
Но все же Чон Санхён подчинился – подошел к трупу и сделал две фотографии на планшет. Ю Гыми, идущая рядом со мной, испуганно ахнула, увидев тело, и почти прижалась к стене, обходя мертвеца.
Кроме Виктора, я был единственным, кто подошел ближе. Проверив пульс, я убедился, что это тот же человек, которого я видел во сне. Кажется, его звали Кевин Уилсон? Син Хэрян сказал, что он американец. Он разбил голову о металлическую ручку, установленную в коридоре. Глаза Уилсона были открыты. Облизав пересохшие губы, я собрался с силами и осторожно закрыл ему веки. Черт, какая неприятная штука – прикасаться к теплым векам мертвого человека, чувствовать, как ресницы задевают ладонь. Мне захотелось сбежать куда подальше, но я сделал глубокий вдох, собрав волю в кулак. Пусть он мертв, но, по крайней мере, теперь его глаза закрыты, и это немного успокаивало.
Чон Санхён сделал снимки, посмотрел на меня и сказал:
– Зачем такие лицемерные жесты?
– Я делаю то, что хочу.
Чон Санхён посмотрел на меня как на сумасшедшего, а потом вернулся к Кан Сучжон.
Ю Гыми, которая ждала меня в стороне, тихо спросила:
– Помочь вам с рюкзаком?
– Спасибо, я справлюсь.
– …Я впервые вижу труп так близко.
– Я тоже. В стоматологической клинике не часто увидишь, как умирают люди.
– И не должны, верно?
– Да, верно.
Моя улыбка, похоже, немного успокоила Ю Гыми – она выдохнула и улыбнулась в ответ.
К нам подошел Карлос, приветливо улыбаясь.
– Эй! Мы виделись в жилом блоке, как тебя зовут? – спросил он.
– Пак Мухён.
– Карлос Луис.
– Я – Ю Гыми. Мы с Мухёном хотим пойти в Чучжакдон.
– Правда? А я с русскими – в Хёнмудон. Почему в Чучжакдон? Там что, больше спасательных капсул?
Проглотив слова: «Если все пойдет так же, как во сне, то скоро нам придется спасать кое-кого из жилого блока в Чучжакдоне», я уклончиво ответил:
– Нет, но если спасательные капсулы там будут, то хорошо. Лучше, чем всем вместе идти в один блок, верно?
– Думаешь?
– А почему вы идете в Хёнмудон?
Поглядывая на идущих впереди людей, Карлос понизил голос, словно не хотел, чтобы его услышали:
– Да потому что здесь, в Пэкходоне, корейцы все капсулы себе забрали. Я просил их хоть одно местечко выделить, но они меня проигнорировали. Если бы русские пришли раньше, тут началась бы настоящая бойня. Слышали, как этот Виктор врезал одному из австралийцев? Лицо разбил к черту.
– Я не слышал.
– Мы, научные работники, почти все время проводим в Чучжакдоне.
Карлос заговорщически наклонился к нам:
– Если капсул не будет хватать, начнется драка за места. Но сейчас в корейской команде нет этого бешеного пса, командира Сина. А вот у русских есть Владимир и Виктор. Если начнется бой, они выиграют, а я успею занять свободное место после них.
– Думаете, дойдет до драки? – спросил я с недоумением.
