Слушавший наш несколько бессмысленный разговор Со Чжихёк растерянно разинул рот.
– В каком смысле «достаточно, чтобы не утонуть»? Руководитель команды занимается фридайвингом! Этот человек может опуститься на глубину до ста метров на одном вдохе! Он не человек.
– Вы только что сказали, что он человек, а потом – что не человек. Так кто же или что же он на самом деле?
Со Чжихёк усмехнулся и хлопнул Син Хэряна по плечу:
– И то и другое.
Мы шли довольно быстро, в конце концов я настолько запыхался, что больше не мог говорить. Прошло меньше часа с тех пор, как я проснулся, и все, что я делал, – это шел или бежал. Со Чжихёк и Ю Гыми без умолку обсуждали Чхоннёндон, и я невольно позавидовал их выносливости.
– Можно задать вопрос? – неожиданно спросила Ю Гыми.
– Да? – коротко ответил Син Хэрян.
– Почему некоторые инженеры живут в Пэкходоне?
Северный квартал, Хёнмудон, предназначался для рабочих Горнодобывающего комплекса. Южный квартал, Чучжакдон, был отведен ученым. В восточном квартале, Чхоннёндоне, находилась обитель инженеров, а в западном – Пэкходоне – жили люди самых разных профессий.
Поразмыслив, Син Хэрян сказал:
– На заре строительства Подводной станции инженеров было гораздо больше, чем сейчас.
Эти слова заставили Со Чжихёка рассмеяться.
Непохоже, что Син Хэрян солгал, но и всей правды он тоже не сказал. Я вспомнил, что корейская и российская команды почему-то живут в Пэкходоне, а остальные – в Чхоннёндоне. Неужели у них есть причина держаться друг от друга подальше? Со Чжихёк выглядел так, будто ему не терпелось что-то сказать, и Син Хэрян небрежно махнул рукой, словно говорил: «Делай что хочешь».
Со Чжихёк пустился в объяснения:
– Когда мы только распределяли места для проживания, китайская команда категорически отказалась оставаться в Хёнмудоне. Они заявили, что будут жить где угодно, только не там.
– Почему?
– Потому что север символизирует смерть и невезение. Кроме того, они утверждали, что в номерах с первого по тридцатый находятся негативные врата фэншуй или что-то в этом роде. Как бы то ни было, китайская команда, куда также входят граждане Гонконга и Тайваня, подняла шум и отказалась оставаться в Хёнмудоне.
Я задыхался от ходьбы, но абсурдность услышанного заставила меня с недоверием спросить:
– Хотите сказать, они отказались из-за фэншуй?
Со Чжихёк энергично закивал:
– Идиотизм, правда? Узнав, что южный квартал назовут в честь мифической птицы, китайцы потребовали, чтобы ученые отдали свой жилой блок им. Это притом что он расположен рядом с Исследовательским комплексом! Естественно, ученые отказались. Номера в Чучжакдоне построены позже остальных, поэтому там попросторнее. Стали бы ученые отдавать их только потому, что этого потребовали китайцы?
– Конечно, нет! – воскликнула Ю Гыми.
Со Чжихёк согласился и продолжил:
– В жилом блоке Пэкходона селят по большей части обслуживающий персонал, поэтому там довольно много свободных номеров. Китайской команде предложили, раз им не нравится Чхоннёндон, перебраться в Пэкходон. Но те опять отказались – мол, номера с шестидесятого по восьмидесятый прокляты. В итоге в Пэкходоне поселились русские.
Интересно, почему?
– Китайцы хотели, чтобы им уступили просторный, недавно отстроенный жилой блок в Чучжакдоне или выделили номера от семидесятого до восьмидесятого в Чхоннёндоне, которые находятся недалеко от южного квартала, но вдали от «негативных врат». Первоначально группа хотела заселиться в номерах с восьмого по восемьдесят восьмой, однако, узнав, что те считаются неблагоприятными по фэншуй, остановилась на номерах с семидесятого по восьмидесятый. Но эти комнаты были уже заняты новозеландцами, которые успели даже распаковать свои вещи. Знаете, что тогда сделали китайцы?
С каждой секундой рассказ становился все интереснее. Нет ничего увлекательнее историй о недвижимости, деньгах и суевериях – даже когда задыхаешься от быстрой ходьбы.
– Что же? – с блестящими от любопытства глазами поинтересовалась Ю Гыми.
Со Чжихёк с энтузиазмом ответил:
– Дождались, пока новозеландская команда приступит к работе, взломали их комнаты и перенесли туда свои вещи.
– Неужели новозеландская команда не возмутилась? – спросил я.
У Со Чжихёка загорелись глаза.
– Конечно возмутилась. Хотите знать, чем все закончилось?
– Чем же?
– Увидев, что их вещи вышвырнули, руководитель новозеландской команды ужасно разозлился и пошел разбираться с руководительницей китайской команды Хай Юн. Даже угрожал ее прикончить.
– И что?
– Хай Юн дала новозеландцам денег. Пачки долларов. Не знаю сколько, но, судя по всему, сумма была приличная. Новозеландцы позабыли о своих вещах и устроили пьянку. Тогда-то я и понял, что у Хай Юн денег куры не клюют.
Мы с Ю Гыми не смогли удержаться от смеха, а Со Чжихёк поморщился, словно от головной боли.
– Такие истории весело слушать со стороны. Если бы подобные инциденты происходили один или два раза в год, их можно было бы назвать забавными, пообсуждать и забыть. Но когда они происходят каждый день, то начинают по-настоящему бесить.
