Я подумал о своей комнате в Пэкходоне. Сейчас ее, наверное, уже полностью затопило. Я прожил там всего пять дней, но мне там нравилось. Надеюсь, жильцы номеров с 1-го по 37-й благополучно выбрались.
Если подумать, то Син Хэрян упоминал, что живет в номере 22…
– А почему корейская команда живет в Пэкходоне? – спросил я.
– О, это долгая история…
– Давайте отложим эту историю на потом, – перебил Син Хэрян.
Я обернулся, но увидел только его профиль.
Син Хэрян смотрел куда-то на пол, и я, замолчав, невольно проследил за его взглядом. На полу алели капли крови, которые вели в сторону прачечной.
Сразу за прачечной находились спасательные капсулы. Подобно тому как Гензель и Гретель оставляли дорожку из хлебных крошек, некто оставил след, ведущий в прачечную, словно сообщая о своем присутствии или моля о помощи.
Син Хэрян направился в сторону прачечной. Глядя ему в спину, я вспомнил все триллеры, которые когда-либо видел, и тихо спросил:
– А вдруг это ловушка? Вдруг кто-то специально оставил кровавый след, чтобы заманить нас туда?
Ю Гыми тяжело сглотнула.
Син Хэрян покачал головой:
– Будь это ловушка, форма капель была бы другой.
Неужели это правда? Разве не все капли выглядят одинаково? Впрочем, Син Хэрян не собирался ничего объяснять. Он подошел к двери прачечной. В жилых блоках двери отодвигались справа налево, другие же двери – от центра к краям, как в метро, и реагировали на датчики движения. Старательно держась подальше от датчика, Со Чжихёк махнул нам с Ю Гыми рукой, давая знак отойти назад.
Убедившись, что мы находимся на безопасном расстоянии, Со Чжихёк кончиком пальца активировал датчик движения, и дверь открылась. Син Хэрян выждал две секунды и вошел первым. Со Чжихёк вошел следом. Дверь за ними закрылась, и наступила тишина.
Мы с Ю Гыми ждали в пустынном коридоре. Шли минуты, но из прачечной никто не выходил.
В коридоре было тихо. Казалось, будто время остановилось. Больше всего на свете я ненавижу ждать. Когда ждешь, время, обычно ускользающее, как песок сквозь пальцы, замедляется в десятки раз. Такое ощущение, что теория относительности Эйнштейна ошибочна. Не гравитационные поля замедляют течение времени, а ожидание.
Я был немного напуган и, стараясь это скрыть, обратился к Ю Гыми:
– Может, войдем?
– Но почему они не выходят?
После того как мы с Ю Гыми обменялись этими тревожными вопросами, прошло еще некоторое время. Ничего не происходило.
Не в силах больше терпеть, я сказал:
– Я пойду посмотрю, что там происходит. А вы пока побудьте здесь.
– О чем вы? Если уж идти, то вместе!
– А вдруг вы тоже не выйдете из прачечной?
– Предпочту рискнуть, чем остаться здесь одной.
Казалось, пустынный окровавленный коридор пугает Ю Гыми даже больше прачечной, откуда не вернулись наши спутники. Здесь и правда было страшно. Я направился к двери и осторожно вошел внутрь. Ю Гыми последовала за мной. Мы старательно избегали наступать на кровь и, оказавшись в помещении, увидели на стенах кровавые отпечатки ладоней.
Пройдя по окровавленным следам, мы увидели Син Хэряна и Со Чжихёка, чье внимание было поглощено женщиной, которая сидела, забившись в уголок рядом со стиральной машиной. Вокруг валялась окровавленная одежда. Меня замутило от запаха растекающейся по полу крови.
При виде нас Син Хэрян ничего не сказал, но Со Чжихёк нахмурился:
– Зачем вы вошли? Вам следовало подождать в коридоре!
Не успел я ответить, как Ю Гыми воскликнула:
– В коридоре еще страшнее!
Со Чжихёк удивленно приоткрыл рот и проворчал:
– Прошло всего две минуты, а вы уже перепугались.
Неужели прошло только две минуты?! Мне казалось, мы прождали минут двадцать.
Я подошел к женщине, и Син Хэрян поднял на меня глаза.
– Похоже, она умерла от кровопотери. Это Виктория из инженерной команды «А».
Насколько я помнил, инженерная команда «А» состояла из канадцев. Похоже, женщина поранила ногу. Она обмотала ее и попыталась зажать артерию, чтобы остановить кровотечение, но этого оказалось недостаточно. Она больше не дышала, ее сердце не билось.
Я стиснул зубы, а потом констатировал смерть – второй раз за день. Син Хэрян сфотографировал женщину и накрыл ее голову одним из больших полотенец, что валялись на полу прачечной.
После того как лицо покойницы было накрыто, Ю Гыми с облегчением вздохнула и отвернулась. Старательно избегая смотреть в ту сторону, она обеспокоенно спросила Со Чжихёка:
– Разве можно умереть от раны на бедре?
– Если задета бедренная артерия, то через четверть часа даже Хуа То[10] не спасет.
Оглядевшись вокруг, я не увидел ничего, что могло бы послужить оружием. Только брошенную кем-то одежду и полотенца, а также наполовину сложенную толстовку. Похоже, женщина пришла сюда раненая, попыталась остановить кровотечение и умерла.
Ю Гыми нахмурилась, обдумывая услышанное.
– Значит, на нее напали в пятнадцати минутах ходьбы от прачечной?
Со Чжихёк лишь почесал затылок. Спрятаться здесь было негде, и, приняв его молчание за согласие, Ю Гыми уставилась на дверь, словно ожидая, что в любую секунду сюда кто-то ворвется.
