Если бы кот умел говорить, то наверняка обрушил бы на меня поток ругательств, думал я, открывая рюкзак со змеей. Змея туго свернулась в маленьком кармашке. Казалось, она не пострадала, но это была лишь моя человеческая точка зрения; невозможно было сказать, что она чувствует на самом деле.
– А вот насчет змеи не уверен.
Я достал из рюкзака несколько леденцов и протянул один Ю Гыми.
Она покачала головой:
– От беготни у меня пропал аппетит.
– Просто положите его в рот.
Ю Гыми дрожащей рукой взяла леденец и тяжело вздохнула.
– Что же нам теперь делать?
– Хороший вопрос…
Ударов точно было два. Это означало «не входить». Должно быть, что-то случилось сразу после того, как наши спутники скрылись в эвакуационном отсеке.
Ю Гыми заговорила, словно пытаясь упорядочить свои мысли:
– Должно быть, там кто-то был. Как звали женщину, которую мы видели в прачечной?
– Виктория, – отозвался я, с трудом вспомнив имя.
Перед глазами возникло прислоненное к стене тело, накрытое полотенцем. Каждый раз, когда я думал об этом, по спине пробегал озноб.
Ю Гыми кивнула:
– Точно, Виктория. Должно быть, на Викторию напали в эвакуационном отсеке, и ей удалось добраться до прачечной. Кровавый след вел туда. И она умерла от потери крови.
– У тех, кто напал на нее, должна была быть причина. Может, им не хватало спасательных капсул, а может, она сделала что-то не то. Вариантов много.
Ю Гыми нахмурилась и тяжело вздохнула.
– Если нападавшие захватили все спасательные капсулы, то почему не сбежали? Почему они все еще здесь? Руководитель Син или Со Чжихёк сказали нам не входить, потому что внутри опасно…
– Именно. Почему нападавшие не сбежали? Может быть, эти спасательные капсулы тоже выведены из строя? Ну как те, в Чучжакдоне?
– Тогда почему они не отправились в другой эвакуационный сектор, как это сделали мы? Или почему не пошли к лифту?
– И то правда.
Ю Гыми кивнула:
– Мухён, я не думаю, что человек, напавший на Викторию, все еще находится в эвакуационном отсеке. Мы пришли уже после того, как Виктория умерла. К тому времени нападавший должен был либо сбежать, либо переместиться в другое место.
– Хм… В ваших словах есть смысл.
Поразмыслив, я понял, что есть один аспект, о котором Ю Гыми не упомянула, поэтому спросил:
– Что, если спасательные капсулы невредимы, но нападавший не использует их для побега?
Ю Гыми нахмурилась. Похоже, предположение о том, что кто-то добровольно остался на Подводной станции, несмотря на потоп и перестрелку, казалось ей немыслимым и иррациональным.
– Это было бы полным безумием, разве нет?
– Вот именно.
– Кто же это? Руководитель Син и Со Чжихёк – высокие и крупные мужчины, но все же запретили нам входить. Значит, они решили, что противники представляют достаточную угрозу.
– Именно. Кто бы это мог быть?
– У них должно быть оружие, которым можно повредить бедренную вену?
– Верно.
– Вы смогли бы обезвредить вооруженного человека? – поинтересовалась Ю Гыми.
Я чуть не рассмеялся в голос:
– Я из тех, кого можно прикончить ложкой.
Среди тех, с кем я познакомился за пять дней пребывания на Подводной станции, не было никого, кто казался бы способным на убийство. Впрочем, мне было куда больше известно о состоянии их зубов, чем о характере.
Вытерев рукавом пот со лба, я вздохнул.
У меня получится справиться со стоматологическими проблемами, но побег с огромной Подводной станции или борьба с вооруженными людьми не входит в мою компетенцию.
Прислонившись к стене лифта в ожидании, пока кто-нибудь появится, Ю Гыми засунула в рот леденец и возмущенно сказала:
– Чем больше я думаю, тем абсурднее это кажется! Зачем нападать друг на друга? Даже работая сообща, спастись в такой ситуации непросто! Зачем устраивать перестрелку в эвакуационных отсеках?! И вот сейчас в Чхоннёндоне. Зачем нападать на людей? Более того, зачем нападать на тех, кого давно знаешь, с кем работаешь? Следовало бы объединить усилия и подумать о спасении! Как можно бросить на произвол судьбы тех, кто оказался в ловушке?
Ю Гыми говорила немного неразборчиво из-за леденца во рту.
– Это относится ко всем, кого вы знаете? – поинтересовался я. – Даже к вашему профессору?
Услышав мои злые слова, Ю Гыми фыркнула.
– Не смешите, Мухён. Неужели вы думаете, что я встречала в своей жизни только приятных людей? Есть по-настоящему хорошие люди, а есть подонки, которым я желаю умереть под колесами пьяных водителей. Но в такой серьезной ситуации, когда необходимо безоговорочно сотрудничать, ни к чему ворошить былое и строить козни. Я из тех, кто прямо говорит, если ему что-то не нравится.
– Прошу прощения за резкие слова.
– Я тоже была слишком резка. Извините.
Впечатляюще. Кажется, я начинал понимать, почему у Ю Гыми столько друзей и почему она знает больше половины обитателей Подводной станции. Я попытался поддеть Ю Гыми, но мне тотчас прилетело. Я – ее полная противоположность.
По сравнению с ней кажусь мелочным, потому что коплю обиды, словно набираю очки. Не особенно красноречив и не умею противостоять несправедливости, мне не повезло ни с окружением, ни с жизненными обстоятельствами.
