Изо рта Со Чжихёка посыпались всевозможные ругательства. Он всегда отличался разговорчивостью, но никогда прежде я не слышал от него столько нецензурной брани. Видимо, боль была настолько невыносимой, что он едва сдерживался, чтобы не начать кататься по полу.
Подрагивая, Ю Гыми спросила:
– Он… он сможет идти?
Син Хэрян невозмутимо покачал головой:
– До обследования у ортопеда и получения должного лечения он ходить не сможет. У вас есть какие-нибудь обезболивающие?
Не в силах оторвать взгляд от истекающей кровью женщины, я машинально открыл рюкзак и достал оттуда кота, не заботясь о том, что остальные его увидят. На дне рюкзака нашарил ацетаминофен – единственное лекарство, которое нашлось в моей комнате. Трясущимися руками протянул Со Чжихёку таблетку и бутылку воды.
Со Чжихёк уставился на меня:
– Я помру от боли, даже если выпью всю пачку.
– Здесь только четыре таблетки.
Со Чжихёк, казалось, хотел высказать все, что обо мне думает, но в итоге молча проглотил все четыре таблетки. Он так сильно стиснул челюсти от боли, что я насильно запихнул ему в рот несколько леденцов, убивая одним выстрелом двух зайцев, – леденцы уменьшили количество ругательств. Закончив с раненым, я перевел взгляд на женщину, которая окончательно и бесповоротно умерла.
– Что случилось? Кто это?
Ярость, исходящая от Син Хэряна, была практически осязаема, однако, когда он заговорил, голос его звучал спокойно:
– Китайцы и японцы вооружены. Они не из тех, кто ратует за правое дело. Если предоставить их самим себе, то они, скорее всего, перебьют друг друга. В эвакуационном отсеке мы с Чжихёком столкнулись с несколькими инженерами из команды «Ра».
– Значит, огонь открыли китайцы?
– Да. Эта женщина – Хай Юн, руководитель китайской команды… Она уже мертва.
Син Хэрян мрачно стиснул губы. Среди присутствующих только я мог констатировать смерть. Поднявшись, я приблизился к лежащей на полу женщине, проверил дыхание и пульс и объявил ее мертвой. Уже третий раз за сегодня я констатировал чью-то смерть. Мне захотелось выругаться, но я сдержал подступившее к горлу проклятье.
Пэк Эён процедила:
– После смерти Хай Юн команда «Ра» ударилась во все тяжкие. Если услышите китайскую речь, сразу бегите или прячьтесь.
– Какой была эта Хай Юн?
– Она была богаче и умнее остальных. А еще – рассудительнее многих руководителей команд, – медленно перечислила Пэк Эён, загибая пальцы. – И с недавних пор… – Она взглянула на Син Хэряна и запнулась, словно решив не заканчивать свою мысль.
Видимо, ее молчание было продиктовано лучшими побуждениями, но я отвлекся на то, чтобы закрыть глаза Хай Юн и распрямить ее тело, свернувшееся как креветка, поэтому рассеянно спросил:
– М-м? Что с недавних пор?
Син Хэрян и Пэк Эён промолчали, но Со Чжихёк громко разгрыз леденец и, проглотив его, сказал:
– Недавно Хай Юн влюбилась в руководителя Сина. Что ж… Почему бы и нет? Верно, шеф? Эй, Пэк Эён, не затыкай меня! Хочешь бить, бей! Пусть я не могу ходить, но рот ты мне не заткнешь! Если Хай Юн не отвечала на чувства Ли Вэя, тут ничего не попишешь. Сукин сын должен был просто принять отказ! Сегодня я узнал, что Цзы Сюань сохнет по этому придурку! Подумать только!
Пэк Эён оставила попытки заткнуть Со Чжихёка, а Син Хэрян, вероятно, решил, что раненому Со Чжихёку стоит выпустить пар, и сосредоточенно осматривал рану в его колене. Получается, что рассказ слушали только мы с Ю Гыми.
– Эти ублюдки захватили эвакуационный отсек в Чхоннёндоне и, похоже, расстреляли всех, кто пытался спастись. Рядом с капсулами лежала целая гора трупов. Проклятье! Конечно, некоторые члены китайской команды были не в восторге от идеи стрелять по безоружным – например, Хун Тао из Тайваня или Шу Лань из Гонконга. Вы же видели, что произошло с Хун Тао?
– Кто это? – Ю Гыми выглядела растерянной.
Еще бы… Столько всего произошло за столь короткое время…
Со Чжихёк рявкнул так, словно его обожгло изнутри:
– Парень, который лежал у магазина! Ему прострелили легкое! Как только он сказал, что не хочет стрелять по людям, Ли Вэй застрелил его. Проклятье! Хун Тао был просто невероятен. Как ему удалось так далеко уйти с простреленным легким? Может, кровотечение утихло? Как бы то ни было, на входе в эвакуационный отсек мы столкнулись с Хай Юн и Шу Лань. Они не хотели нас убивать. Хай Юн сказала, что сделает вид, будто нас не видела, но мы должны покинуть эвакуационный сектор Чхоннёндона и бежать в другое место. Но внезапно эта сучка Цзы Сюань подкралась сзади и прострелила мне колено!
Если вкратце и без учета ругательств, то произошло следующее: между китаянками разгорелся спор, Син Хэрян бросился бежать, практически таща за собой Со Чжихёка, однако на крики Цзы Сюань сбежались остальные.
Дураку понятно, что Син Хэрян не мог беспрепятственно сбежать, тем более с раненым на спине. Видимо, их перехватили по дороге. Хай Юн раскричалась, приказывая их отпустить.
