Пэк Эён глубоко вздохнула и выдохнула. Если бы силой одного-единственного вздоха можно было обрушить ступеньки, то лестница под нами провалилась бы. Одновременно свет фонарика, беспорядочно прыгавший по стенам, остановился на раненой ноге Со Чжихёка. При таком освещении трудно было что-то разглядеть, но, кажется, Ю Гыми сдвинулась с места и заключила Пэк Эён в объятия.
– Заводить друзей на работе непросто. Как и найти хороших людей. А Шу Лань действительно была хорошим другом.
Услышав ее дрожащий голос, я осознал, каким был невнимательным. Я порылся в карманах, которые даже не были моими, надеясь найти что-нибудь, чем можно было бы вытереться, но нашел только одну монетку. Должно быть, мой носовой платок остался в Пэкходоне и теперь плавал в морской воде. Меня охватило непонятное чувство вины. Неужели все это время Пэк Эён испытывала печаль и злость? Я и понятия не имел. Она так бодро поднималась по лестнице, что я ничего не заметил. Мне стало ужасно совестно.
Немного помолчав, Пэк Эён бодро объявила:
– Перерыв окончен! Продолжаем восхождение! На этот раз давайте попробуем пройти больше.
С этими словами она схватила Ю Гыми за руку и потащила за собой. Мы взялись за плечи и тоже тронулись с места.
Пэк Эён побежала по лестнице с невероятной скоростью. Ю Гыми старалась не отставать, но соответствовать темпу человека, поднимающегося на две-три ступеньки в секунду, – задача не из легких. И наоборот, идущему впереди тоже сложно сбавить скорость, ведь у каждого свой темп.
Время от времени фонарик обращался к нам. Обычно – перед сломанными ступеньками или чем-то похожим на куски бетона, которые преграждали дорогу.
Глядя, как Пэк Эён освещает нам путь, я сказал:
– Она похожа на маяк.
Проводив взглядом удаляющийся свет, Со Чжихёк заметил:
– Какой-то слишком энергичный маяк. Шеф, наша Белая Акула в растрепанных чувствах. Хотя физически она, кажется, в полном порядке.
– Что насчет тебя?
– Вы спрашиваете о моей тонкой душевной организации и психическом состоянии? Или о нестерпимой боли ранения, которое постигло мое идеальное тело?
– О ранении. О твоем психическом состоянии я позаботиться не могу.
– Болит.
– Значит, ты в порядке по обоим пунктам.
– А вы? Как чувствуете себя вы, господин Cин Хэрян? – спросил я одновременно с Со Чжихёком, который вскричал: «Зачем вы вообще спросили?!»
После моего вопроса Со Чжихёк сразу же замолчал.
– Не очень, – после недолгого колебания ответил Cин Хэрян, – но гораздо лучше, чем когда мы были в лифте.
– Несмотря на то что нам предстоит преодолеть около трех тысяч ступенек в темноте, когда сверху капает вода и падают жуки и мы время от времени спотыкаемся?
– Да.
После этого Со Чжихёк истерически рассмеялся, вероятно, решив, что руководитель команды сошел с ума. Мне хотелось присоединиться к смеху, но любопытство взяло верх.
– Можно спросить, почему?
– Во время подъема по лестнице не приходится слишком много думать.
– Например, чем лучше воспользоваться: спасательной капсулой или лифтом?
– Скорее о том, засекли ли подводные лодки ближайшей страны, как нас атаковали торпедами; через сколько времени после отключения связи руководство отправит дрон, чтобы обследовать станцию; зафиксировали ли спутники наши спасательные капсулы; сколько членов моей команды выжило; что делают другие руководители команд и в какой степени культ взял Подводную станцию под свой контроль.
– Пожалуй, нам и правда не приходится слишком много думать. Вот я сейчас могу думать только о лестнице.
Я протянул руку через широкую спину Со Чжихёка и легонько похлопал по плечу Син Хэряна, пытаясь его подбодрить. Подводные лодки? Дроны? Спутники? Проклятье. Моя голова и без того готова взорваться от постоянных размышлений о людях, которых я встретил за последнюю неделю, поэтому остальные заботы я решил оставить Cин Хэряну.
Со Чжихёк постучал пальцами по моему плечу и спросил:
– А вы как, доктор?
– Мысленно допрашиваю всех, кого встретил на Подводной станции, и пытаюсь понять, причастны ли они.
Со Чжихёк тихо рассмеялся. Мы шли так близко друг к другу, что я почувствовал, как двигается его грудь.
– И как ваши успехи? Подозреваете кого-нибудь?
– Кроме Эллиота?
– Эм… да кого угодно.
Я заколебался. Пожалуй, лучшей возможности поговорить не представится… Заметив, что свет фонарика находится довольно далеко, а шагов Ю Гыми поблизости не слышно, я тихо произнес:
– Я подозреваю Кан Сучжон и Ю Гыми.
– Почему же? – спросил Со Чжихёк так беспечно, словно ничего особенного не произошло.
– Кан Сучжон встретила меня, когда я прилетел, и даже помогла мне с чемоданом. А еще представила меня остальным. А Ю Гыми угостила вкусной булочкой в нашу первую встречу и была моим первым пациентом.
– Другими словами, обе проявили к вам доброту, не ожидая ничего взамен. Итак, что будете делать?
– Я ничего не могу сделать. Я просто поднимаюсь по лестнице, а мои подозрения просто растут.
Cин Хэрян молчал и не сказал ничего даже тогда, когда я упомянул о том, что подозреваю одного из членов его команды.
Со Чжихёк тем временем понимающе кивнул:
