– Официально на Подводной станции никто не имеет права носить оружие. Это своего рода нейтральная территория. Изначально ее создавали с целью, чтобы люди могли жить здесь в духе мира и сотрудничества вне зависимости от расы, национальности, пола или возраста.
– Ах… Ну, идея-то хорошая. Но реализовать ее не так просто, да?
Как идеалистично. Похоже, из станции хотели сделать своего рода утопию, но совсем не учли реальную человеческую природу. Конечно, было бы прекрасно жить в таком мире, но уровень сознания людей явно не соответствовал столь высоким ожиданиям.
Син Хэрян продолжил объяснение:
– В соответствии с этой идеей из каждой страны отбирают только тех, кто максимально этичен и не создаст проблем в отношениях с другими людьми. Но возникает вопрос: насколько хорошо работает этот отбор?
– Отбирают?
– Да.
Постойте, что за бред? Разве я проходил какие-то тесты? Я был «отобран»? Что это значит?
– Так и я, выходит, прошел отбор, чтобы попасть сюда? Каким образом?
– Вы же проходили тесты на профпригодность.
– Ну… да, я проходил два онлайн-теста и одно собеседование.
– А еще наверняка были проверки на этику и идеологию, о которых вы, возможно, даже не знали. А еще в конкурсе не участвуют лица со штрафами свыше трехсот тысяч вон. Все остальное появилось уже после того, как я сюда попал.
Наступила тишина, нарушаемая лишь звуком шагов. Поднявшись еще на несколько ступенек, Со Чжихёк вдруг издал громкий возглас. Я подумал, что у него заболела нога, но он обернулся ко мне и сказал:
– Так вот! Поэтому нет ничего подозрительного в том, что женщины меняются с кем-то комнатами!
Зато я убедился, что у Со Чжихёка отличная память. Мои мысли были заняты обстановкой на Подводной станции, где, похоже, царил жуткий беспорядок, и подозрения в отношении Кан Сучжон и Ю Гыми уже отступили на второй план.
Я потер лоб, вспоминая неприятного пациента, и сказал:
– Похоже, Сато затаил глубокую обиду на господина Син Хэряна.
Со Чжихёк усмехнулся:
– Ну конечно! Этот ублюдок Сато закончил переломом правой руки, ноги и травмой своей штуковины, в то время как наш командир отделался сбитыми костяшками.
Со Чжихёк взмахнул руками, будто боксируя, и случайно оступился. Ритм сбился, и мы все трое кубарем покатились вниз. Ой!
Мы с Cин Хэряном со стоном поднялись, не говоря ни слова. Но, похоже, Со Чжихёк воспринял наше молчание как осуждение.
– Э-э… Простите, парни. Знаю, тяжело тащить по лестнице девяносто шесть кэгэ чистого веса. Потерпите меня еще немного. Как выберемся отсюда, я угощу вас выпивкой.
– Разве здесь не запрещено продавать алкоголь?
– Да, поэтому я и предложил!
От его нелепого замечания мне стало так смешно, что я, несмотря на усталость, не смог сдержать улыбку. Казалось, за глупыми разговорами мы продвинулись дальше, чем в молчании.
Если спросить у Ю Гыми, то, скорее всего, окажется, что мы прошли совсем немного. Раньше я постоянно спрашивал, сколько ступенек осталось, но теперь почти перестал – слишком разочаровываешься, когда реальность не совпадает с ожиданиями.
Поднимаясь по лестнице, делая остановки и снова продолжая путь, я размышлял о Кан Сучжон и Ю Гыми. Как ни взгляни – объективно или субъективно, они хорошие люди. Я не могу жить, постоянно подозревая всех вокруг. Конечно, некоторые могут, но я не из тех, кто способен выдерживать постоянный стресс. У меня просто не хватит на это сил.
Я должен быть благодарен за ту доброту, которую они проявили ко мне, и верить, что она была искренней. Не хочу барахтаться в болоте недоверия, глубину которого даже не могу измерить. Совет Со Чжихёка оказался весьма полезным. Но если Со Чжихёк… Ладно, хватит об этом.
– Гыми!
– Да?
Слабый голос донесся издалека. Поднимаясь, я примерно в двадцати ступенях от себя увидел темную фигуру Ю Гыми, которая стояла и покачивалась из стороны в сторону, как зомби. Теперь Ю Гыми больше не спускалась вниз, даже если звали. Она просто стояла и, отдыхая, ждала, когда мы ее догоним. Или, если Пэк Эён окликала ее сверху, она тяжело вздыхала и продолжала подниматься. Эффективно.
Пытаясь отдышаться, я наблюдал за ее плавными, словно у воздушного змея, движениями, потом спросил:
– Сколько ступеней мы уже прошли?
– Я стою на три тысячи двадцать пятой. Погрешность может составлять плюс-минус десять ступеней.
Мы пять раз останавливались, чтобы передохнуть, и прошли целых три тысячи ступенек? Изначально привал должен был быть через каждые четыреста пятьдесят ступенек, а на самом деле мы проходили по пятьсот-шестьсот. Не удивительно, что я так вымотался. В темноте, когда ничего не видно, легко поддаться обману. Вот бы они сказали, что мы уже на четырехтысячной ступени. Человеческая природа – она такая, да… Люди легко обманываются. Точнее, я сам склонен обманываться.
– Ого, мы прошли больше, чем я ожидал. Я-то думал, мы прошли всего тысячи две.
– Осталось еще около тысячи трехсот.
– Но по крайней мере больше половины пути уже позади.
Задыхаясь так же, как и я, Со Чжихёк произнес:
