Я никогда не думала о том, что могу быть красивой или хотя бы симпатичной. Мне всегда казалось, что ожоги на всю оставшуюся жизнь сделали меня уродом в глазах остальных людей. И если честно говорить, то Хан прав. Сама я тоже считала себя пугалом.
Когда была маленькая, люди не раз страшали мной своих детей, говоря, что если они не будут слушаться, то станут такими же как я. Если каждый божий день будешь находить подтверждение своему уродству в словах других людей, то неизменно поверишь в это…
Детство закончилось. Я научилась жить с человеческим бездушием и жестокостью, но та боль и комплексы, что засели глубоко внутри, никогда не позволят мне чувствовать себя такой же, как обычные люди
Может быть в словах Хана и есть зерно правды, но проблема в том, что меня уже не переделать. Если я даже поверю в то, что по настоящему нравлюсь Глебу, то все равно никогда не смогу подпустить его к себе близко… Мое тело — это мой вечный крест.
Услышав за дверью юрты шаги, я быстро стерла с уголков глаз накатившие слезы, и приняла как можно более спокойный вид.
Деревянная створка распахнулась, и в дверном проеме показался Хан, пятящийся спиной через порог. Когда он обернулся, мне стали понятны его странные телодвижения. В руках парень держал просто гигантский разнос с едой.
— Надеюсь ты проголодалась, потому что обратно я это все точно не потащу!
Тихо рассмеявшись, я успокоила его:
— Голодна как волк, и даже готова после того как смету все что есть на этом разносе, еще и тобой закусить.
Парень усмехнулся, аккуратно ставя свою ношу на прикроватную тумбочку.
— Ну, такой десерт как я, нужно еще заслужить, рыжая, — на его губах сверкнула хитрая улыбка.
Цокнув языком и закатив глаза, я подхватила с разноса еще теплую булочку, и с блаженным стоном откусила от нее приличный кусок.
— Боже, как вкусно! — произнесла с набитым ртом.
Хан опустился на постель рядом со мной, и приподняв подушку, помог привстать.
— Хороший аппетит — это верный признак быстрого выздоровления, — сказал он, ставя мне на колени тарелку, наполненную чем-то вроде плова.
Себе парень тоже взял порцию, и с удовольствием начал поглощать ее. После плова на покрывало перекочевал легкий овощной салат и булочки с теплым молоком.
Разделавшись с едой, мы оба тяжело привалились к ставнику кровати, не в силах даже пошевелиться.
— Почему ты сказал мне те слова? Про ожоги и все такое…
Хан неоднозначно пожал плечами.
— Не знаю. Просто стараюсь всегда говорить то, что думаю. Ну, и мне просто кажется, что так нельзя жить. Ты же никого не подпускаешь к себе. Спряталась как черепаха в свой панцирь из недоверия, и кусаешь всех, кто пытается приблизиться.
Грустно усмехнувшись, я сказала:
— Видимо такова моя судьба. Быть отшельницей. Вот научусь управлять даром, и поселюсь в какой-нибудь избушке в лесу. Стану местной бабой ягой!
Оперевшись на ладонь, парень привстал, и нахмурившись, серьезно произнес:
— Это не смешно, рыжая. Какой смысл так бездарно тратить свою жизнь? Людям и так отведено ничтожно мало… Станешь взрослее, твое мнение изменится, поверь. Захочешь семью, детей. Чтобы просто кто-то был рядом… Невозможно все время быть одному, иначе начнешь сходить с ума…
Хан говорил это с затаенной горечью в голосе, так как будто это было ему знакомо…
— А ты? Почему ты до сих пор один? — осторожно поинтересовалась я, — Глеб сказал, что многие девчонки в лагере были влюблены в тебя. Да взять даже Лейлу, она же просто красавица, и ходит за тобой по пятам.
— Со мной не все так просто, Кара, — парень поджал губы, и свел брови на переносице, — Я не тот человек, с которым получится построить нормальные отношения. Я нужен здесь, отцу. Но это не значит, что я мечтаю провести свою жизнь в одиночестве. Просто не хочу портить судьбу той женщине, которая осмелится меня полюбить…
— Знаешь… Для твоего возраста ты слишком много философствуешь, — я шутливо толкнула парня в плечо, — Мне кажется, если действительно любишь кого-то, то разделишь с ним любую судьбу. И какой бы ужасной она не была, это все равно будет лучше, чем провести жизнь без любимого человека.
Хан улыбнулся одним уголком губ, и щелкнул меня по носу, со словами:
— Кто бы говорил про философию.
Я улыбнулась в ответ, и в этот момент случилось то, чего я опасалась больше всего… В юрте появилась Лейла.
Пару раз коротко постучав в дверь, девушка не дожидаясь приглашения вошла внутрь. И конечно же застала здесь нас, лежащими на кровати Хана друг напротив друга.
Увидев это, Лейла выронила из рук кофейную турку и две маленькие пиалы. В тишине, созданной нашим напряженным молчанием, звон разлетевшейся на осколки глиняной посуды казался оглушительным.
Сосредоточив взгляд на мне, девушка с ненавистью прошипела:
— Ты!.. Какого черта ты тут забыла?! Потаскуха!!!
Ее кулаки то с яростью сжимались, то разжимались, как будто девушка была готова наброситься на меня в эту же секунду.
Хан медленно поднялся с кровати, и даже не глядя на Лейлу, рукой указал на дверь.
— Покинь мою юрту. Немедленно.
