— Не веришь мне, так полюбуйся сам. В ее тумбочке лежит бутылек из под яда!
— Ты что, рылась в ее вещах? — будто бы не слыша о чем я ему только что сообщила, возмутился Хан.
Не выдержав, я рявкнула на него:
— Ты вообще понял о чем я говорю?! Твоя Лели и есть отравительница! Какая вообще разница как я об этом узнала?!
В глазах парня промелькнуло смятение.
— Хорошо. Допустим ты права. Но что ты предлагаешь? Тоже пойти порыться в ее вещах? Парням запрещено без причины посещать женские комнаты.
Я раздраженно закатила глаза со словами:
— Именно поэтому ты каждый божий день ошиваешься в моей юрте! Ладно, сейчас не об этом. Нельзя прийти просто так, значит придумай причину! Давай расскажем о покушении, и устроим открытый обыск.
Хан нахмурился, видимо сомневаясь в том, что это хорошая идея, но в итоге выдал:
— Хорошо. Через час все начнут возвращаться в лагерь к ужину, и я созову общее собрание. На нем и объявлю об обыске.
Я облегченно кивнула, и уточнила:
— Только Дархана предупреди заранее обо всем. Его присутствие только больше волнений у всех вызовет.
Хан согласился со мной, и на этом мы распрощались.
Вернувшись к себе, я начала метаться из угла в угол, считая минуты до собрания. Когда над лагерем пронеслись три громких удара бубна, и послышался голос Хана, я едва ли не первой выскочила наружу.
Хаган стоял у центрального кострища, держа в руках огромный круглый бубен. Когда все ребята покинули юрты, он окинул толпу взглядом, и сказал:
— Я собрал вас здесь далеко не по самому радужному поводу. Вчера вечером на одну из учениц лагеря было совершено покушение. Кто-то пытался отравить ее змеиным ядом, — по толпе пронесся ошеломленный шепот, — Именно поэтому мне придется провести обыск в ваших юртах.
Кто-то из ребят пытался возмутиться таким раскладом, но когда в его сторону был брошен тяжелый напряженный взгляд Хана, все недовольство тут-же прекратилось.
Не сказав больше ни слова, Хан оставил бубен у костра, и сразу же направился к юрте Лейлы. Заметив это, девушка тут-же перегородила ему дорогу, и неверяще спросила:
— Ты что, правда будешь рыться в наших вещах?
Глядя на нее все еще слегка хмельным взглядом, он жестко изрек:
— Правила для всех одинаковы, Лейла. Не мешай мне делать свою работу.
В глазах девушки встали слезы, но она молча сделала шаг в сторону, позволяя Хану зайти в ее жилище.
Парень вернулся через несколько минут, зажав в руке уже знакомый мне бутылек. Грозно нависнув над Лейлой, он при всех спросил ее:
— Что это? Ни о чем не хочешь мне рассказать?
Девушка сначала непонимающе смотрела на стеклянную емкость, будто бы не узнавая, а потом шокировано прошептала:
— Но это не мое, Хан… Клянусь! Меня просто кто-то подставил!!! Да, подставил! — найдя меня взглядом в толпе, она ткнула в мою сторону пальцем, и с ненавистью воскликнула, — Да это же явно новенькая! Скажи, это она тебе наплела про нападение? Да она же врет!!!
Хан лишь печально покачал головой, будто бы впервые видя девушку. Взяв за локоть, он повел ее в сторону юрты отца. Народ, все это время молча наблюдающий за разыгравшейся перед их глазами сценой, начал сбиваться в группки, обсуждая случившееся.
В этот момент ко мне приблизился Глеб.
— Кара, прошу, скажи, что это не тебя Лейла пыталась вчера отравить, — взволнованно произнес парень.
Я остановилась, и повернувшись к нему, обессиленным голосом сказала:
— Прошу, Глеб, давай поговорим об этом завтра. Я обещаю, что все тебе расскажу. Просто сейчас у меня правда нету на это сил.
В глазах парня мелькнул проблеск обиды, но он ничего не сказал, и лишь кивнув, и едва заметно коснувшись большим пальцем руки моей ладони, направился в сторону столовой.
Ну а я молча поплелась в свою юрту, чувствуя себя как выжатый до предела лимон.
Все получилось… Правда восторжествовала. Тогда почему же на душе так паршиво?
Едва перешагнув порог своего жилища, я тут-же развернулась, и быстрым шагом направилась вслед за Ханом и Лейлой. Догнав их буквально в нескольких шагах от юрты Дархана, я воскликнула:
— Стой, Хан! Не надо!
Парень остановился, и развернулся в мою сторону, выпустив локоть Лейлы.
— Что не надо, Кара? — недовольно спросил он.
Сбившимся от быстрого шага голосом я ответила:
— Не веди ее к отцу. Она уже получила достаточное наказание тем, что все узнали о ее поступке.
Оставив Лейлу за своей спиной, Хан приблизился ко мне, и тихо поинтересовался:
— Ты издеваешься? Сама же хотела вывести ее на чистую воду. И я сделал все о чем ты просила, а теперь идешь на попятную?
Я отвела глаза, не в силах терпеть его тяжелый мрачный взгляд, и так-же тихо ответила:
— Я была не права… Нужно было сделать все тихо, чтобы никто не узнал. Мне вообще стоило разобраться с ней самостоятельно, — Хан неодобрительно цокнул языком, и я поспешила добавить, — Прошу, Хан… Давай просто забудем об этой истории. Вряд ли она теперь решиться на что-то подобное.
Лейла, все это время молча ожидавшая за спиной Хана, вдруг подала голос:
