Ожидаю, что начнёт спорить, доказывать, насколько я не прав. Но она, наоборот, соглашается со мной, чем бесит еще больше.
- Всё именно так, Марк.
Неожиданно спрыгнула с кровати и начала рыться в сумке. Вытащила тренькающий телефон и стала озабоченно листать входящие.
Чего бы ей наболтать такого, чтобы сдалась без лишних капризов?
- Соня! Давай начнём сначала, если хочешь...
Она отвечает, не задумываясь и даже не поднимая глаз от экрана.
- Давай. Но лет через пять, когда ты будешь готов к нормальным отношениям. И научишься относиться к женщинам по-человечески, а не как потребитель.
- Сонь!
- Я как раз за это время сделаю карьеру, чтобы не одному высокомерному самцу, вроде тебя, не пришло в голову предлагать мне секс за деньги.
Ну что за женщина! Исчадие ада...
- Да, Нат! Ты чего звонишь в такую рань! Я же в Питере еще!
Действительно, рань. За окном еще темно.
По мере того, как Софья слушает подругу, выражение ее лица разительно меняется. И я пугаюсь даже, что там могут быть за новости.
Встаю с постели и подхожу к ней, обнимаю за талию и прижимаю голой попой с себе.
Соня отрывает телефон от уха и смотрит на экран. там скрин страницы с какой-то статьёй. И наше фото.
Беру из её рук телефон. Она не возражает даже.
Читаю. Написано, что Марк Миллер со своей девушкой провёл выходные в Санкт-Петербурге. Кто она, неизвестно. Прилагаются фото наших посиделок с олимпийцем и его женой. Как я прижимаю к себе Соню, когда заходим в отель. Как обнимаю её в холле у лифтов. И фото роскошного номера, который мы занимаем вместе.
К счастью, ни слова о том, что она, якобы, пьяная.
- Малышка, тут ничего ужасного нет!
Соня не отвечает. Но вижу, как скатываются по щекам слезинки. Так жалко её становится. Но пока не понимаю, чего она так расстроилась.
Слышу несколько взволнованных девичьих голосов и обрывки фраз, доносящиеся из динамика:
- .. отец... орал... опозорила...
Нажимаю кнопку громкой связи.
- Слышишь, Сонь?
- Ната, я Марк. Тот самый Сонин начальник, которого вы столкнули в фонтан. Что случилось?
- Эээ... – замялась девчонка.
Смотрю на перепуганную Соню, у которой исчезли все краски с лица и слёзы уже ручьями. и рявкаю зло:
- Говорите уже!
- Её папа увидел ваши с ней фото. И комменты, что Соня – ваша секретарша и любовница. Чуть инфаркт не словил, бедный! Так орал!
Вот, значит, что. Консервативная семья. Единственная умница дочь – свет в окошке. И тут вдруг такое...
Чёрт! Если бы Соня не хлебнула вермута, мы бы не привлекли к себе столько внимания. Или привлекли бы всё равно? Номер, действительно, у нас один. И выглядит всё недвусмысленно.
- Софья позже перезвонит, – говорю в трубку и нажимаю отбой.
Соня прячет заплаканное лицо в ладони и начинает жалобно плакать, как маленькая девочка. Грудную клетку раздирает на части от того, как мне её жалко.
Хочу скорее успокоить её. Натягиваю быстро штаны и оборачиваю свою девочку в махровый халат. Она не возражает.
Опускаюсь на кровать, усаживая её к себе на колени, и крепче обнимаю.
- Сонечка...
- Папа... – всхлипывает она. - Это разобьёт ему сердце! Он разочаруется во мне навсегда! Что я наделалааа...
Уже на что угодно готов, лишь бы она перестала реветь.
- Скажем, что у нас с тобой давно отношения. Что встречаемся уже месяц.
- В папином понимании месяц – это не давно!
- Больше – никто не поверит. В сети полно моих фоток с бывшей. Мы расстались примерно месяц назад. В любом случае, месяц – больше, чем те пара часов, что у нас прошли с момента знакомства до первого секса.
Софья отталкивает меня, вырывается и уходит в ванную.
За ней не иду. И так ясно – выбора у неё нет. Моя теперь.
Как был, в штанах на голое тело, иду к кофемашине. Спать совсем расхотелось. Дел никаких срочных до возвращения в столицу у нас нет. Можно было бы отправиться вдвоём погулять, посмотреть город – но погода ужасная. Как и Сонино настроение. Вот же ж!
До вылета – больше суток. Времени на то, чтобы прояснить наши будущие отношения – вагон. Если, конечно, Софья опять что-нибудь не выкинет.
Я уже две кружки успел выпить, заказал завтрак в номер, просмотрел новости... а она еще не вышла из ванной.
Возвращаюсь в спальню.
- Соня, ты там долго еще? – деликатно стучусь. – Нельзя столько реветь, нос будет красный и тебя точно примут за пьяницу!
Дверь резко распахивается. Маленькая разъярённая фурия летит прямо мне в руки.
Ловлю и прижимаю к голой груди.
- Миллер!
Упирается, гордячка. Но раз всё-таки вышла, значит – что-то придумала.
- Дай мне сказать? – решаю озвучить своё предложение первым.
- Говори, – разрешает, но выказывает недовольство, вздёрнув нос и поджав губы.
- Твоим скажем, что у нас любовь. И что мы поженимся сразу, как только ты получишь диплом. Это бы устроило твоего отца?
- А взамен – всё то, что ты ранее озвучил?
- Нет, Сонь. Хочу попробовать по человечески, как ты и хотела. Давай представим, что прошло уже пять лет. Я, действительно, уже понял, какая ты независимая, целеустремлённая... Не буду скрывать, что для меня ты, прежде всего – желанная женщина. Но и ломать тебя, пытаться подчинить себе – больше не буду, обещаю.
