Думала, Марк будет отмалчиваться и лишь создавать видимость участия. Но он добросовестно исполняет свою роль. Рассказывает вкратце, что мы приехали в Санкт-Петербург исключительно по работе, а вовсе не для того, чтобы предаваться греху. Что дружим мы, оказывается, еще с лета, а сошлись только месяц назад... ну и тому подобное.
- Чтобы завтра были здесь, как штык! – дослушав, рявкает папа.
Но, совершенно точно, он уже остыл. Хоть и не поверил, скорее всего.
- Теперь порядок? – спрашивает Миллер, захлопывает ноут и убирает его в чехол.
- Только для начала. Самое главное ждёт меня дома. Там он, боюсь, вытрясет из меня всю правду.
Миллер снова берет меня за руку и ведёт в гостиную. Там нас ждёт сервированный для завтрака столик. Можно было поесть сразу, как только это всё привезли в номер, но мне кусок в горло не лез. Поэтому, решили сперва позвонить отцу, а потом уже всё остальное.
Марк стягивает галстук, снимает и кладёт в кресло рубашку. И снова остаётся голым по пояс.
Смотрю на него зачарованным взглядом, уже не таясь. Что уж теперь?
- Хочешь, футболку надену?
- Твой голый живот мне не испортит аппетит, не волнуйся, – отвечаю, стягивая блузку. – Вот если бы ты был волосатый...
- Ты тоже можешь снять майку, – усмехается Марк. - Правда, твоя голая грудь может лишить меня аппетита надолго...
Если я хоть немного научилась распознавать его намёки, то это был комплимент только что. Или нет? Боже, как с ним сложно.
А вдруг нет? Что, если он настолько брезгливый... Но, если вспомнить, в какие места он меня целовал... И всё таки?
Марк разливает кофе в кружки, добавляет молоко... и даже на меня не смотрит. Начинаю злиться.
- Тебе она нравится? Или наоборот?
Ну почему я не могу держать язык за зубами?! Какое мне дело, что он думает об отдельных частях моего тела?! Наверное, это всё потому, что он у меня такой первый. И единственный, к кому я испытываю сильные чувства.
- Твоя грудь? – он перегибается через стол, тянется ко мне и целует в губы. - Очень. Сожрал бы.
И я опускаю лицо, чтобы он не видел мою глупую улыбку.
Веду себя, словно девочка-подросток на первом свидании. Хочу забыться на время и представить, что у нас с Марком всё по большой и чистой любви, о которой я всегда мечтала. Хотя бы до завтра, пока мы здесь, в Питере.
Мы садимся рядышком. Завтракаем, или, скорее, уже обедаем. Я щёлкаю пультом, выбирая канал.
О! "Величайший шоумен" – мюзикл, который давно хотела посмотреть. На таком большом экране в пол стены классно будет.
Боссу, наверное, такое не зайдёт. Но кто ж его спрашивает? Пусть будет благодарен, что не "Грязные танцы" какие-нибудь.
Однако, на первых же кадрах Марк узнает фильм и, улыбаясь, комментирует:
- С Хью Джекманом. Нормально.
- Видел раньше?
- Нет. А ты?
- Тоже. Но очень хочу. Ты можешь уйти в спальню. Если, конечно, у тебя нет никаких дел в городе...
- Нет у меня никаких дел. И в такую жуткую метель неохота уходить от камина... пусть и искусственного... Давай посмотрим, за что его номинировали на Оскар.
Ого. Так у нас романтический вечер вдвоём намечается? То есть, пока еще день. Но уже темно из-за того, что на улице такое ненастье.
Я освобождаю столик от посуды. Марк звонит в ресторан и требует глинтвейн и что-то еще к нему.
Миллер успевает сделать еще несколько звонков в Москву, а я – переодеться в спортивный костюм, прежде чем доставляют наш заказ.
- Красота какая...
Штрудель, глазированные пряники, имбирное печенье... Ароматный глинтвейн в больших толстостенных кружках с сахарным кантиком. Есть не очень хочется, но для глаз – настоящее наслаждение. И запахи изумительные, новогодние.
- Нравится? Только сладкое. Мы же наелись, да?
- Угу. А там точно нет алкоголя? А то я опять...
- Точно. – усмехается босс. – Он на виноградном соке.
Марк щёлкает выключателем и комната погружается во мрак. Глаза быстро привыкают и начинают различать очертания предметов в тусклом жёлтом свете пламени.
Большие тёплые руки чувственно обнимают сзади.
Минуту стоим неподвижно, пытаясь различить происходящее на тёмном экране. Но пока что ничего непонятно. И меня больше заботит то, что я сейчас чувствую, чем то, что вижу. Вообще, хочется закрыть глаза и наслаждаться нашей близостью.
Сейчас она совсем не такая, какой была в постели. В этот волшебный миг между нами – нежность, тепло, потребность друг в друге.
Пожалуйста, пусть он влюбится в меня с первого взгляда? Вот прямо с этого невероятного вечера?
Миллер тянет за руку к дивану. Мы забираемся на него с ногами и берем по исходящей вкусным паром кружке. Осторожно чокаемся.
- Здорово всё получилось же? – он улыбается.
- Угу, – отпиваю и облизываю сахарные песчинки с губ.
Внутри разливается приятное тепло.
Ещё по несколько глотков, и Марк отставляет глинтвейн на столик. Облокачивается на подлокотник и усаживает меня у себя между бёдер, прижимая спиной к груди.
Просовывает лапы под кофту и начинает мерно поглаживать мой живот...
Когда там начинает действовать наше соглашение "никакого секса, пока сама не попросишь"? Сегодня считается, или еще нет?
