После того случая на боевке злые языки присмирели: даже если кто-то и высказывался в мой адрес, я этого не слышала. Впрочем, никому из нас не было дела до досужих сплетников: мы учились, учились, учились…
Надо признать, одна мысль долго не давала мне покоя: отношение матери Кэла к нашим чувствам. Однажды я попыталась вызвать Кэла на разговор об этом, и в ответ получила его мягкое, но непреклонное:
— Лин, я сам разберусь с матерью. Ее поступок с браслетами не только неправилен, но еще и оскорбителен.
— Кэл, я не хочу, чтобы из-за меня ты ссорился с родителями!
— А я не хочу, чтобы ты забивала себе этим голову. Я совершил много ошибок и глупостей в наших отношениях, но больше я никому и ничему не позволю стать между нами, даже родителям. Им придется либо принять мой выбор, либо потерять меня, и я дам им это понять при первой же встрече! Кстати, не думаю, что и отец нормально отнесся к поступку матери, полагаю, она давно раскаялась в содеянном, если вообще ему об этом рассказала! Хотя полагаю, что смолчать она и не смогла бы — в истинной паре секреты не живут долго.
— Наверное, с ее стороны это был импульсивный поступок, — пожала плечами я, — интересно, когда она это сделала? После твоего возвращения от драконов? Возможно, именно из-за того, в каком состоянии ты тогда был?
Он удивленно взглянул на меня:
— Знаешь, Лин, ты все время меня поражаешь! Мама сделала это, чтобы помешать нам, а ты ее еще и оправдываешь! Возможно, ты еще и поэтому пока отказалась отвечать «да» на мое предложение? Чтобы я не так сильно негодовал на ее поведение?
Я покачала головой:
— Кэл, я могу понять чувства, толкнувшие ее на такой поступок, но не оправдать его. Хотя ну что такого она в конечном итоге сделала? Дала нам возможность разобраться в наших чувствах?
— Нет, родная, дело не в этом. Она отказала мне в возможности принимать решения самостоятельно, и простить это будет крайне трудно!
— Но ты же все равно сделаешь это? — тревожно заглянула ему в глаза я, — она ведь твоя мама! Конечно, я бы не поступила бы так с нашими детьми, но…
Кэл прервал меня, сжав в объятиях и принявшись целовать. Когда он отпустил меня, я спросила, задыхаясь:
— Что ты?
— Ты сказала о наших детях, свет мой! Значит, ты хочешь ребенка от меня?
— Не сейчас, но да, очень, — откровенно призналась я, — похожего на тебя мальчишку, такого же черноволосого и зеленоглазого!
Он тихо произнес, уткнувшись мне в макушку:
— Знаешь, эльфийки крайне неохотно идут на рождение детей. Двое детей в семье редкость, а я всегда хотел иметь большую семью. Когда я был маленьким, то мечтал о братике или сестренке, пока отец однажды не объяснил мне, что у женщин-каллэ’риэ больше одного ребенка не бывает. Твои слова для меня такое счастье! А насчет моей матери… Еще раз повторяю — не забивай себе этим голову, я разберусь!
Шло время, наступила весна. Она пришла внезапно, словно первая любовь: еще вчера из низких свинцовых туч сыпался снег, а пронизывающий ветер заставлял ежиться, перебегая от корпуса к корпусу, а сегодня золотой свет лился с лазурного неба, дробясь тысячами разноцветных лучей в витражных стеклах, по земле бежали ручьи, в парке пробивались первые ростки, над крышами общежитий щебетали птицы. Все казалось удивительно светлым и радостным, а будущее — безоблачным…
В изучении математики и теории магии мы уже почти догнали четверокурсников: как сказал Венар — единственный, с кем мы иногда разговаривали из них — то, что мы проходили сейчас, они изучали перед зимними каникулами. Теперь мы уже не всегда справлялись сами, так что помощь магистров Бренана и Граяра пришлась кстати. По совету последнего мы начали изучать и основы артефакторики — магистр даже подробно расписал, что и в каком порядке нам учить так, чтобы ранее изученные предметы создавали надежную базу под новый. В качестве же благодарности он расспрашивал нас о наших способностях и упражнениях, записывая все в какой-то журнал.
Кстати, при изучении артефакторики у нас с Кэлом возникла теория о том, как его мать вообще смогла дотронуться до браслетов сына. Невероятное стечение обстоятельств: артефакты подобной силы позволяли прикоснуться к себе только мастеру-артефактору и владельцу, причем связь с мастером разрывалась в течение трех суток после передачи браслетов их хозяину. В данном же случае она сохранилась из-за того, что мастер был его кровным родственником — браслеты действительно создал отец Кэла. А его истинная пара всеми артефактами воспринималась как он сам…
