Мы полностью овладели контролем над своей магией: как сказала магистр Дана, ритуал можно проходить хоть сейчас. И теперь делали первые робкие шаги в части формирования звезды. Как выяснилось из переданных принцем книг, возможности звезды не ограничивались увеличением силы. В частности, немало времени просидели над схемой сложения сил для защиты от магии Духа — я заранее задумалась над тем, чтобы оградить своих друзей от чересчур любопытных магов. А если вспомнить то, что пришлось пережить Сигни и Дойлу в плену у Таэршатт… Представляю, что было бы, знай они правду обо мне! Как оказалось, если хоть у кого-то из звезды была магия Духа, можно было создать защиту для всех. Причем в обычном состоянии она пребывала в пассивном состоянии, подпитываясь крохами магии владельца, а при атаке разворачивалась в активную фазу, и тут уже расход энергии был другим. Но главное, что защиту нужно было ставить только один раз! Так что первое, что мы решили сделать после прохождения ритуала — обзавестись ею, благо магия Духа была у Лана.
На боевке мастер Дарен перестал ставить против нас другие группы: теперь, когда мы двигались как единое целое, это было бесполезным. Вместо этого мы все чаще занимались сами по себе под руководством Кэла: он учил нас входить в состояние отрешения, или, как про себя называла его я, боевой транс. Именно в этом состоянии он сражался на сверхскорости. Сложность состояла в том, что нужно было находиться в трансе и одновременно четко контролировать свои действия. Пока это получалось у нас редко, но Кэл оказался на редкость хорошим учителем, и с каждым занятием наши результаты становились лучше.
Все сложнее становилась полоса препятствий, теперь легкой прогулкой казалось то, что было на экзамене на первом курсе. Особенно «весело» было проходить испытания под градом стрел: мало того, что было необходимо бежать, еще и приходилось уворачиваться от стрел, так что после занятий мы приходили грязные, потные и злые. А еще мастер Дарен добавил занятия по верховой езде, от чего взвыли Сигни и Дойл. Впрочем, скоро невесело стало всем: занятия включали в себя умение сражаться верхом, буквально сливаясь с лошадью.
И все же я ни о чем не жалела. Да, было сложно, и порой хотелось швырнуть книги в стену, но рядом были друзья и любимый мужчина, которые поддерживали и помогали во всем.
Оставался месяц до экзаменов: математику, теорию магии и артефакторику мы должны были сдавать отдельно, а полосу препятствий — с четвертым курсом. Мастер Дарен предвкушающе потирал руки, обещая в этом году «что-то совершенно замечательное», так что мы заранее нервничали. Устав от непрерывной учебы, мы решили провести один из выходных как все остальные: отдыхая! Рейн укатил к родителям, Сигни посвятила день хождению за покупками, а Лан с Дойлом куда-то ушли вместе — в последнее время они весьма сдружились.
Был потрясающе красивый весенний день, так что Кэл позвал меня в парк. Мы бродили по дорожкам, наслаждаясь ароматом цветущих роз, разговаривая обо всем на свете и нередко перемежая разговоры поцелуями. Чем ближе подходило время ритуала, тем труднее нам было сдерживаться: душевное единение с лучами звезды в наших отношениях с Кэлом превратилось во что-то совершенно иное. Как-то раз я растянула мышцы на боевке — неприятно и довольно болезненно, но через час боль снизилась до умеренной. А потом я заметила, что Кэл потирает свою ногу в том же месте, что болело и у меня. На мой вопрос о том, что произошло, он лишь развел руками и сказал, что ни с того ни с сего заболела нога. Как оказалось, он попросту забрал себе половину моей боли! Я была в шоке — меньше всего я хотела, чтобы ему доставалось вместо меня, сам же Кэл воспринял это на удивление спокойно. Более того, он сказал, что рад этому, поскольку предпочитает чувствовать боль сам, чем знать, что больно мне! Впрочем, и я чувствовала его не меньше — не только эмоции, но и телесные ощущения. Так что хранить целибат было все сложнее…
Я как раз пыталась отдышаться от головокружительного поцелуя, когда услыхала чьи-то быстрые шаги. Я поняла сразу, кто это: моих друзей-лучей я теперь могла распознать издалека. Вернее, я словно слышала их приближение каким-то странным образом, точно каждый из них порождал свою музыку. Сейчас я слышала виолончель, а это означало, что к нам спешил Рейн.
— Кто? — негромко спросил меня Кэл, завидев, как я встрепенулась.
— Рейн, и чем-то очень взволнован, — ответила я.
Рейн подошел к нам, и мы с удивлением воззрились на него. Врожденный аристократизм нашего друга выражался в том числе и во внешности: он всегда был элегантно и с большим вкусом одет и аккуратно причесан — ну, кроме как после боевки… А сейчас он выглядел странно встрепанным: расстегнутый камзол, чуть перекосившееся кружево рубашки, а прическа выглядела так, словно побывала под сильным ветром, или словно кое-кто запускал в нее пятерню.
