— Думай, как тебе будет угодно, — пожал плечами Энди. — Рассказ мой правдив, вплоть до последнего слова. Они встретились у большого озера. Две полые души, два разума, сошедшие с ума от горя. Герой не понимал мотивов бога смерти, а тот попросту отказывался что-либо объяснять. Лишь взгляд, один блеск глаз рассказал человеку всё, что было нужно. И лицом к лицу не дрогнул тот Герой, потому что увидел у бога ту же тоску и ту же боль. Плюнув на мировой порядок, на саму суть вещей, смертный сумел выстоять в поединке. Там, у горного озера, он лишил бога смерти жизни. Однако даже это не вернуло покой Герою. Чтобы позабыть всё, что случилось в его короткой жизни, он посмотрел в своё отражение на водной глади, взглянул в свои глаза, пытаясь свести себя с ума окончательно. Эти действия привели к… Интересным последствиям. Человек свёл с ума не душу, но плоть. А вот разум остался прежним. Пустым. Тогда Герой посмотрел в ту бездну, что открылась, едва он покинул тело. Он постарался найти там проблеск света, хотя бы возможность уместить в себе весь тот ужас, всю боль, страх и отчаянье, сковавшие ненавистную оболочку. И не сумел.
Я молчал, ожидая, чем же всё закончится. Энди тяжело вздохнул, отвернулся от меня и переместился уже в упор, глядя, кажется, в глаза.
— Но Герой был лишь человеком, — протянул офицер бездны. — И тогда… Подняв маску бога смерти, он занял его место. И вот тогда его разум треснул. Вместе с отражением на воде. Всё-таки сойдя с ума, человек отпустил все чувства, кроме ненависти, общей с его врагом. Не найдя слов, чтобы выразить её, он поднялся на суд, к богам. И сожрал весь мир, уничтожив и людей, и высших существ. Практически все пали от его руки, пока не пришёл черёд брата. Бог жизни, не в силах остановить опустошённого бога смерти, покинул планету, исчезнув в космосе. Именно он дал Герою, ставшему божеством, прозвище. За всё, что тот сделал, за всех, кого он убил в холодной ненависти.
— Палач, — кивнул я. — Так вот кем был Абаддон. Кажется, за всё это время он сильно изменился.
— О да, — кашлянул Энди. — Но кое-что он сделал прямо перед своей гибелью. Наверняка Абаддон предвидел, чем окончится ваш поединок. И попросил меня заменить его на время прямого столкновения…
— О боги… — едва не вскрикнул я, осознавая. — Он уничтожил весы! Чтобы люди стали свободны от баланса, чтобы обрели выбор… Он… Он сделал что-то хорошее! Какого ж чёрта, Энди?! Почему ты не рассказал мне об этом раньше?
— Прости. Абаддону никогда не нравилось принуждать кого-то к чему-то, — вновь вздохнул офицер бездны. — И наверно, в тебе он тоже увидел себя из прошлого, Джон. Героя, желающего спасти всех. Хранителя, освободившегося от оков, запрещавших чувствовать. Тебе казалось, что Абаддон принёс лишь боль и страдания. Теперь ты знаешь, кем он был и что им двигало. Моя роль — просто передать тебе информацию. И я рад, что ты увидел в ней то, что следовало.
— Да-да, «показывающий путь», — хмыкнул я, отходя от шока. — Я не позабыл значение твоего имени, Энди. Не волнуйся. Поверить не могу, что мой заклятый враг оказался… Ну, не злом во плоти, каким я его считал. То, что ты рассказал здесь, Энди, меняет многое, если не всё. Однако, у меня всё ещё остались вопросы.
Пауза. Слишком короткая, чтобы придти в себя, и слишком долгая, чтобы привести ситуацию в неловкость.
— Как вы двое стали служить в рядах бездны? — спросил я. — Хотя это, наверно, история куда длиннее и старее, чем та, что ты мне тут выложил.
— И для неё ещё не время, — кивнул Энди, перетекая в сторону выхода. — Мне пора, Джон. Надеюсь, ещё встретимся. Прощай.
— Прощай, Энди, — помахал я рукой с кровати, и существо исчезло, едва оказавшись в коридоре. — Ну и в интересном же мире мы живём. Хорошие времена… И для плохих, и для хороших людей.
Отыскав под кроватью тапочки, я покинул комнату, притворив дверь. Прошёл мимо других помещений, спустился по лестнице в общий зал таверны. За барной стойкой, протирая кружки, стояли две девушки. Отогнав мигом прибежавшее напряжение от дежавю, я вышел из заведения, оказавшись на улице, полной людей. Странный запах гари привлёк внимание, и взгляд заметил в ближайшем переулке гору меховых костюмов, полыхавших ярким пламенем. Вокруг них хлопали в ладоши дети и улыбались взрослые. В опустившихся сумерках это смотрелось как некий шаманский обряд, но я лишь ухмыльнулся. Они праздновали освобождением Атмоса, возвращение тепла и жизни на планету. Свистом подозвав Грома, я выбрал место назначения. Волколак попытался вновь облизать всё лицо, поэтому пришлось потратить ещё пару минут, чтобы угомонить его.
