«Хорошо…Ух…» – выдохнул Андрей про себя. И когда Настя хлопнула дверью, Андрей вышел из кустов и пошел в дом. Уснуть он больше не пытался. В странном, отрешенном состоянии пролежал он долго. Что было правильным сегодня вечером, а что нет?.. Он начинал забывать, что ушел от Насти из-за нее же самой. Он случайно увидел ее в компании Аркадия и, всё как будто перевернулось, добавилась ложка дегтя в бочку с медом. Он был бы рад поцеловать Настю, но ему не давало покоя понимание, что с радостью она общается с этим неприятным человеком, слишком легко заводит сомнительные знакомства, а потом, будто поменявшись в настроении, с наивным, чистым взглядом заглядывает ему в глаза и ждет, искренно ждет от него взаимности и ласкового ответа. Именно проезжающая мимо калитки в туче пыли «девятка» вплыла у Андрея перед глазами, когда он почти поцеловал Настю. Именно Настино улыбчивое лицо, эту легкую пустую улыбку, этот светлый одуванчик волос видел он, когда шел от пруда.
Девушка-одуванчик, залитая солнцем разбитая дорога и яркий ее силуэт… Куда она тогда ходила? Куда?
Проснувшись, Андрей не стал лежать и, встав с кровати, подошел к окну. Хмуро и того и гляди дождь пойдет – вот, что он там увидел. Еще ночью наволок поднимался с восточного горизонта, но его никто не заметил. А к утру, когда случился рассвет, небо укрылось плотным слоем туч – так оно готовилось к похолоданию.
Андрей, наконец, взглянул на соседский дом. Как будто прочитанная с неоднозначным финалом книга, были вчерашние сутки. Андрей с головой окунулся в повествование, а книга закончилась, и теперь стоял, не понимая, чего нужно сделать, чтобы день начался и, он гармонично влился в повседневную суету.
«Что было делать?» – вертелся вопрос. Полдня он слонялся тенью по дому, почему-то смеша Милочку и раздражая Наташу. Бабушка Зина, глядя на внука беспокоилась и не верила его словам «всё хорошо». Почему Андрей говорил, что всё хорошо, он и сам не знал.
Он вышел после обеда к дому, посмотрел на сырые от дождя кусты вишни.
«Ягод больше нет…» – с сожалением подумал Андрей. Он много съел вишни, но сейчас не отказался бы от еще одно ковшика нагретых солнцем переспелых ягод.
– Настя! – позвал он выбежавшую с крыльца девушку. Она остановилась и пристально посмотрела на него. Казалось, она тоже дочитала некоторую книгу до конца, но еще более грустную и трагическую, нежели была у Андрея.
– Насть! Извини!.. – прокричал он.
Настя махнула у себя перед лицом рукой. Видимо, какое-то насекомое мешало ей. Она быстро развернулась и убежала в дом. От Андрея, сырости и холода пыталась она спрятаться. Она его ненавидела.
Сколько шагов со своей стороны должен был сделать Андрей, чтобы Настя его простила? Сколько-то… Но сейчас было лучше ничего не делать. Нужно было, чтобы излишняя эмоциональность ушла. Андрей не понимал этих тонкостей, видя лишь, что сегодня и завтра тоже никакого диалога между ними не получиться. Он протер сырое от дождя лицо ладонью и пошел домой.
Солнечный день июля не дарил надежду на тепло. После недели холодных ливней солнце перестало греть и давало только свет летнему дню. Дню, который, казалось, со всех сил кричал этим самым ярким светом, что мир неизбежно катиться в осень и нельзя, ничего нельзя с этим поделать. Пусть и рано было так думать и тепло еще вернется, но для Насти всё было именно так. И можно было только как-то убежать от непрошенных холодов, насколько-то их отсрочить, и всё.
Поезд тронулся. Настя сидела у окна и непрерывно махала рукой тети Розе. Она изо всех сил старалась улыбаться и выглядеть веселой. Совсем не хотелось расстраивать тетю, к которой Настя искренне, не заметно для себя, привязалась. Конечно, волнительных переживай из-за разлуки нельзя было избежать, но не их боялась показать Настя. Ей было важно сохранить в тайне от всего здешнего мира, всё, что он ей подарил. Этот городок, эти люди вокруг и, разумеется, милая тетя будто вглядывались с особым вниманием в Настю, будто догадывались о ее грустной тайне и норовили раскрыть ее прямо сейчас, пока она еще здесь и не уехала. А холодный летний воздух только больше обнажал расстроенные Настины чувства и подбивал ее заплакать сию секунду. Настя держалась из последних сил. Но жалостливый вид тети Розы – она не плакала, но была полна своеобразной светлой грусти – выводил Настю на слезы. Когда же последнюю долю секунды было видно тетю, Настя нечаянно смахнула слезинку со щеки и тут же запереживала, вдруг тетя Роза все видела, вдруг она увидела, что Настя плачет и обо всем догадалась.
Глупость, конечно. Ни о чем никто не догадывался. О том, что есть грустная тайна, никто и не знал. И Настя с каким-то странным чувством, определение которому она, наверное, найдет позже, предалась мыслям.
