Ехать было хорошо, комфортно. Вагон был полупустой, шумных пассажиров не было, и удалось, наконец, немного согреться. Горячий чай из термоса, душистый, настоявшийся, Настя отпивала по глоточку и с привеликим наслаждением. Она мысленно благодарила тетю Розу, что та заботливо добавила в чай листьев малины и черной смородины. Чай был очень вкусным, и Настя тихонечко заулыбалась.
Всю минувшую неделю, полную холодного дождя и порывистого злого ветра Настя мерзла. Она сидела дома и замерзала. На такси съездила в центр города купить себе теплую куртку и всю дорогу мерзла, слабо помогала и купленная куртка. Тетя Роза только огорчалась и охала, глядя на Настю. А Настя ничего не могла поделать со своею неразговорчивостью и практически маниакальной навязчивостью кутаться в большой шерстяной плед. Настя и за завтраком и за обедом сидела в пледе, и телевизор смотрела, закутавшись в него, а уж когда подходила к окну, рамы которого были деревянные и одной не было – выставили на лето – куталась так усердно в плед, что пугала саму себя.
«Что же мне так холодно?.. Нельзя же так мерзнуть!.. Ведь лето… Лето еще на улице. Похолодало, конечно. Тетя Роза надевает куртку, когда идет на улицу и дома в кофте… Домой хочу, до-мой хо-чу…» – выла она про себя последнюю фразу, но грустно улыбалась, когда в этот момент ее окликивала тетя Роза.
– Отойди от окна, дует же. И так весь день в пледе ходишь.
Настя послушно отходила от окна и проводила ладонью по внешней стороне пледа, которая становилась холодной и будто бы даже влажной. И в эти минуты Настя начинала чувствовать, что плед колется и в нем совсем не комфортно. Но снять его она никак не могла, без того тепла, что тот давал ей Настя совсем бы замерзла. И обычно, после того как Настя отходила от окна, она садилось в кресло и начинала смотреть в пейзаж за окном, смотреть будто бы чуть издалека, невнимательно, одновременно же разговаривала с тетей Розой.
– Соскучилась по дому. Конечно, тебе бы еще чуть-чуть погостить и следом за родителями уехать. Не думай, я не выгоняю тебя нисколько…
И тетя Роза продолжала в том же духе, а Настя, сквозь ручейки дождя по стеклу вглядывалась в сырую зелень сада. Яблони, вишня вдоль забора, куст малины и жимолости, трава на земле размытыми силуэтами рисовались в потоках дождя. Но их яркий и густой зеленый цвет, так же как и присутствие тети Розы, мешал полностью погрузиться в уныние и окунуться в вязкий омут меланхолии.
Когда же поезд был уже далеко от города, остался за несколькими горизонтами, Настя вдруг почувствовала, что начала отогреваться. Настроение ее менялось, перестраивалось и Настя с наслаждением начинала строить план дел, к которым она тут же приступит, как только приедет домой.
– Уехала… – вслух сказал Андрей, бродя взглядом по сероватым предметам в комнате. Солнце спряталось за тучу, которая не успела еще уйти в дальние дали, вот яркости вокруг и не было. Но дождя больше не будет. Холод – совсем не июльская погода – теперь будет править солнечными летними днями.
Андрей сидел на кровати и не мог ничего поделать. Не мог, то есть понимал, что чего сейчас ни сделай, всё будет бессмысленно. Он не понял Настю, не сумел сблизиться с ней настолько, чтобы хватило сохранить с ней дружбу и после неизбежного расставания не забыть друг друга. Хотя… Второе быстро и не получиться осуществить. Как раз-таки мешало отсутствие первого. А там – с это дружбой – была такая страшная неразбериха!..
Андрей долго сидел, глядя куда-то, совсем неясно куда. Без Насти ему будет плохо. Ему уже было плохо. Несмотря на ее порою пессимистическое и будто чужое настроение – он его понимал, но от того оно только начинало ему всё больше не нравиться – он хотел видеть Настю и находиться рядом с ней.
Туча давно уже ушла за горизонт. Солнце бросало слепящие, но не греющие лучи и, было светло, ярко до самого позднего вечера. Все ждали тепла, так как холода еще придут, им хватит места на длинном календаре. А июль так и просит тепла. Хочет быть настоящим лето.
Андрей проснулся посреди ночи и торопясь, в какой-то бредовой, нелепой спешке, нашел телефон. Гудки… Гудки… И… ночь. Наверное, она спит. Для верности он набрал ее номер еще раз. Да, точно спит. Кинув телефон на кровать, себе в ноги, Андрей лег. Он заснул, но перед этим одна его мысль сменила другую.
«Спит. Не берет. Почему?..»
А потом пришла другая, которая отогнала пришедший наволок дремы.
«Зачем я ей звонил? Зачем?.. Зачем?..»
Глядя на потолок, где лениво шевелились тени, что бросал в свете луны вишневый куст, Андрей не моргал и не шевелился. Никак он не мог поверить, что Насти теперь он не сможет позвонить, то есть не за чем ей теперь звонить. Да он ей и раньше не звонил! Просто обменялись номерами и всё. Зачем было звонить, если виделись каждый день и, выходя на крыльцо через почти упавший забор, вместо солнца, что прятали тучи, улыбались друг другу? Зачем?.. Зачем?..
Утром, совсем еще не проснувшись, Андрей остро ощутил всю глупость и в некотором роде странный стыд, за свои ночные звонки. Что за спонтанные безрассудные поступки? Зачем?
