– Поедем в город? – с надеждой спросил Андрей. Настя радостно, но устало закивала в ответ. Оба шли с мыслью поскорее найти велосипеды. Довольные, но сморенные жарким солнцем, пряным сухим воздухом осени и жаждой – пить очень хотелось, утомленные ходьбой, они хотели уже поскорее вернуться в город, напиться воды и прилечь расслабленно на кровати. Разговор между ними почти совсем прекратился. Вроде как оба силы стали экономить. И потому никто ни на кого не был в обиде.
Пейзаж заброшенного села был красив и солнечен, но молчалив и немного грустен. По пруду, на который и Андрей, и Нася несколько раз оглядывались, плыли желтые листья-лодочки. У берега вся поверхность воды была устлана ими. Тальник щедро рассыпал тысячи листочков. Вода была желтой, но остывшей от летнего тепла. Теперь Андрей это знал, но долго еще тому удивлялся.
Скромный, но удивительно вкусный ужин к некоторому удивлению Андрея закончился. Андрей до неприятной усталости, что растеклась легкими волнами слабости по всему телу, проголодался и желал оказаться в стенах какого-нибудь пусть и старого, совсем неухоженного, но обязательно жилого помещения. Сидеть за столом и есть – очень простые, но крайне важные желания. Сегодняшняя прогулка по необъятным бесконечным в пространстве просторам забрала много его молодых сил. И была странной, и никак не вписывалась в его привычные ощущения некоторая опустошенность. Чем-то диким и будто бы позабытым в годах веяло от нее. Андрей не мог вспомнить чем, но с особой тщательностью всматривался в эту пустую воронку прошедшего времени. То, что он чувствовал, было похоже на светлую грусть пожилого человека по ушедшей безвозвратно молодости, но с какими-то странным оттенком отвращения. Андрей был молод, и грусть без малейшей надежды на светлое завтра неприятно взволновала его душу.
Ужин закончился, и Андрей был рад прямо сейчас лечь на старый диван. Неровности и жесткость он почувствовал сразу же, как только прилег, но совершенно не заострил на них свое внимание. Ему сделалось уютно, и полуразвалившийся диван не мог помешать блаженному чувству уставшего человека в полной мере насладиться защищенностью и созидательным, успокаивающим свойством жилого дома. Андрей буквально плыл на волне разлившийся неги. Ему вдруг показалось, что всё хорошо. Всё – в огромном смысле этого слова. Начиная тем, что он сейчас лежит на диване в полумраке, а на улице сгустились сумерки, и, заканчивая тем, что Нася в соседней комнате делает укол больному деду, а тот еле слышно, потому как силы его заканчиваются, постанывает. Всё от действительно хорошего, до грустного и печального и даже отвратительного и мерзкого приобрело странный оттенок «хорошо». Такая всё смягчающая дымка – и добро, и зло, и весь мир, а главное – разум. Андрей тихонечко улыбался. На мгновение его посетила мысль, что он сделал исключительно правильный шаг, сойдя на станции и, несомненно, положительным вышло, что Вася поехал дальше. Не было здесь места Васе!.. И это тоже было хорошо. Хорошо…
Короткий сон, больше похожий на дневную дрему оборвался. Что-то снилось, но вспомнить сон никак было нельзя. Сон во сне – полная бессмыслица. Андрей с трудом открыл глаза и уставился в кромешную темноту. Свет в соседней комнате был неизвестно когда выключен, дед не стонал, весь дом уснул.
Андрею очень хотелось спать, все тело было расслаблено и не поддавалось тихим просьбам мозга вытащить руку из-под одеяла и поискать вдруг куда-то пропавшую подушку. Маясь мыслями в поисках подушки, Андрей медленно вырывался из сонливого бреда. Ему с большим трудом удалось опустить руку на пол и пошарить ее возле дивана. Шершавый пол стал пощелкивать облупающейся краской от вялых манипуляций Андрея, чешуйка краски попала под ноготь. Подушки нигде не было.
Андрей не желая сам того просыпался. Ощущение, что всё хорошо бесследно исчезло, как если бы он его и не знал вовсе. Остро ощутимая усталость отступила, но тяжесть от минувшего, казалось, бесконечного дня умножилась.
Всего лишь две минуты и голова стала светлой и легкой. Спать совершенно не хотелось. Вместе с усталостью в теле Андрей встал с дивана и, не зная, куда себя деть медленно побрел к двери.
Ночь широко и щедро распахнула перед ним свои объятья, и он с головой окунулся в волшебно пахнущую осенью темноту. Насыщенный кислородом воздух ярким контрастом вытеснил из легких остатки душного воздуха, пропитанного лекарствами и каким-то особенным сыроватым запахом всех старых предметов находящихся дома и самими ветхими стенами дома. Воздух был настолько чист, настолько пропитан осенней сухой природой, что надышаться им всласть будто бы даже было невозможно. Каждый вздох приносил столько наслаждения, что Андрею почудилось, будто только сейчас настоящая жизнь встретилась на его пути и он, наконец, смог рассмотреть ее, распробовать и понять всем своим существом, кто она есть такая.
