Перестав глубоко дышать, потому как уже начала кружиться голова, Андрей легонько сошел со ступенек и не спеша подошел к калитке. Он облокотился о ее ржавеющее железо и почувствовал озноб, пробежавшийся по телу. Для начала осени погода была теплая, но холод металла намекал, что не будет здесь долгого тепла и стоит помнить о недалеких морозах. Но Андрей в упор сейчас не замечал никаких намеков. Он был в совершенно новом для себя мире, был им одурманен и не замечал от того никаких в нем недостатков. Он стоял и в тихой тайне от себя ждал некоего продолжения. Ему, словно все убегающим вдаль миражем чудилась какая-то сказка. Андрей не знал о ком и о чем сказка и даже мутно себе не представлял ее сюжет, но почему-то искренне верил в ее существование.
Он стоял и смотрел в непроглядную тьму. Звезд не было видно. И только кое-где на земле, редкими желтыми точками лежали огни, но они вскоре все погасли. Люди легли спать.
А фантазия сделала резкий поворот и Андрей вдруг оказался в совершенно другом месте. Пропала сказочная осень, пропала калитка, холод которой был приятным, а вспыхнули звезды. Ярко вспыхнули. Андрей, рисуя картину, чуть зажмурился. Но быстро освоился в новой фантазии, и тут же небо над головой у него потускнело, пробрело неестественный грязноватый оттенок и звезды осторожно померкли.
Это оказалась северная окраина мегаполиса, крыша многоэтажного дома, самодельная новенькая беседка троюродного брата. Крыша беседки откинута назад, чтобы можно было разглядеть тусклые, редкие звезды и более примечательный месяц. Свет города отнимал естественную красоту неба, заглушал свечение звезд. И только с крыши высокого небоскреба, в котором жил Глеб, можно было при удачном стечении погоды и времени суток разглядеть на далеком, затуманенном городской жизнедеятельностью небосводе, проступающие тусклые звезды.
– Звезды и днем есть, – очень спокойно и довольно сказал Глеб. Ему абсолютно все нравилось, что сейчас происходило.
– И что?.. – с долей разочарования произнес Андрей, – их сейчас-то невидно. Я знаю, что они всегда на небе. И что с того?
– Ну как? Здорово же, вот идешь днем по городу и знаешь, что вместе с солнцем на тебя светят звезды. Вот они! – протянул руку вверх, показывая, – только подумай, всегда здесь!
Глеб подошел к столу, налил себе в чашку, чуть больше половины, крепкого неслащеного черного чая и плеснул в него щедрый глоток коньяку. Эта смесь была самым любимым его напитком. Ничто ему не доставляло такого удовольствия, как сидеть на крыше и пить эту горьковатую, бодрящую смесь.
– Глеб, это же ерунда. Полнейшая ерунда!.. Тот же самое чувствовать запах апельсина и не иметь возможности его съесть.
– Я не люблю есть апельсины. А вот аромат у них вкусный.
Андрей начинал злиться на брата. Ему казались поверхностными и даже глупыми рассуждения Глеба. Может тот еще предпочтет наслаждаться одними мыслями о своем любимом чае и даже не держать в руках наполненную им кружку?
Андрей изо всех сил старался углядеть в небе как можно больше звезд. Он всматривался в небо с таким усилием, что ему мгновениями начинало казаться, что те звезды, которые удалось разглядеть, вдруг вспыхивали ярче, становились крупнее, а небо вокруг них синело и теряло свой грязно-желтоватый оттенок.
Андрей, настоящий, что сейчас рисовал картину, усмехнулся. Он уже несколько лет не видел Глеба. Странно, очень странно, что в своей фантазии, он затронул брата. Ведь Глеб никоем образом не вписывался в историю об Эльтове. Дико стало Андрею. Глеб и Эльтов никак нельзя было соединить вместе. Самодовольный и, кажется уже не в меру избалованный брат (по рассказам бабушки Кати и по давнишним воспоминаниям Андрея) и далекий, напитанный тонкой тоской и одновременно солнечным густым светом мир Эльтова.
«Как хорошо, что Глеб ничего не знает!..» – от души подумал Андрей и засмеялся. Искренно, весело засмеялся над собой и своими чудаковатыми мыслями. Отложив политру и кисть, Андрей присел на кровать. Андрей вспоминал последнею встречу с Глебом, которая оказалась довольно скучной и ничем не примечательной. Посмотреть каким Глеб стал сейчас Андрею и хотелось и не хотелось одновременно. Андрей хорошо дружил с ним в детстве, когда его родители часто приезжали к бабе Кати. Потом их приезды стали редкими…
– Ладно, – Андрей махнул рукой и встал с кровати. Пусть Глеб как хочет, так и живет. Совершенно не за чем сейчас о нем думать. Не охота думать.
И Андрей взялся за кисть, вернувшись из воспоминаний, и улыбнулся, когда перед глазами, то есть в красочном воображении, ясно увидел Эльтов.
Андрей с удовольствием смотрел на затянутое плотной пеленой высоких облаков небо. Звезд не было видно. Но сейчас, здесь, они, казалось, своим сиянием пробивали облака и в кромешной темноте касались тонкими серебристыми лучиками самого сердца.
«Сегодня их не видно.» – не спеша, в мыслях, рассуждал Андрей, – «но только чуть сменится ветер и разгонит облака, и все небо засияет!.. Будет настоящая сказка. Жаль, что нельзя на одну минутку позвать сюда Глеба. Если бы он увидел ЭТО!.. Нет. Ему нельзя сюда.»
