Андрей долго стоял в теплой, полностью лишенной движения воздуха осенней ночи. Но все же была осень, и он продрог, но совсем не замечал этого. Отворив калитку, что лишь чуть скрипнула, будто не желая будить убаюканный ночью старый городок, Андрей в нерешительности сделал шаг в еще более густую темноту. Кромешная тьма, не освещенная ни одним огонечком света. Потеряешься и лишь с рассветом найдешься.
– Андрей, – тихий шепот нерешительно и боязливо позвал его.
Он бестолково заозирался по сторонам, держа около рта надкусанное яблоко. В полной темноте он прошел около десяти метров и оказался возле яблони, румяные яблочки которой привлекли его внимание еще днем. Но попробовать их, он почему-то собрался только сейчас.
– Андрей?.. Ты здесь? Мне страшно Андрей. Куда ты делся? – шепот усиливался, все больше нетерпения и, кажется, желания заплакать различалось в нем.
Но, не смотря на то, что Андрей чувствовал сиюсекундную необходимость ответить, он молчал. Он замер на месте и сам того не замечая, перестал жевать яблоко. Будто что-то очень важное подслушивал и был крайне заинтересован, чтобы услышать как можно больше информации. Но все было совсем не так.
– Андрей, если ты меня слышишь…
Вместо ответа Андрей зашагал на голос, но странным образом позабыв, что находится он в полной темноте лицом и грудью врезался в жесткие, старые ветви яблони. Под ногами раздался шелест листвы и хруст давно облетевших трухлявых веток. Андрей издал звук, похожий на недовольное мычание.
Нася сбежала с крыльца и побежала за калитку. Она была одета в легкое домашнее платьице, но в теплой осенней ночи в нем было все-таки свежо. Если бы не голос Андрея, она бы ни за что не стала бежать по темноте, пусть и ориентировалась замечательно, но побоялась бы. Вспомнив, что в руке у нее фонарик, с радостью и какой-то дикой искрой, загоревшейся внутри, Нася включила его. Это был самый простой фонарик, которому уже было много лет, но он работал. Им пользовались редко, и только пару раз он подводил из-за старых батареек.
Андрей стоял и потирал ободранную щеку. Темнота расступилась, и пространство вокруг заполнилось суетой и обыденностью. Нася тяжело и часто дышала, будто обежала всю улицу вдоль и поперек. Андрей никак не мог понять, что случилось или случается прямо сейчас. Взволнованная Нася притягивала его, но нечто пугающее таилось в этой девушке, что инстинктом самосохранения заставляло слишком не приближаться к ней. Не приближаться ни открывающими душу словами в разговоре, ни несколько мечтательными мыслями, ни будто бы случайными тактильными или зрительными прикосновениями. В тревожном предостережении билось сердце, но тяготение, которое испытывает муха, кружась над чашечкой густого сладкого меда, было верным и необратимым.
В свете фонарика Насины глаза поблескивали огонечками диковатой радости, будто бы даже победы над вдруг возникшей ситуацией. Ей вдруг почудилось, что найдя в темноте Андрея, она нашла нечто большее для себя, новую и правильную себя обнаружила.
– Что ты там хотел найти? – прибавилось у нее волнения, и голос дрогнул.
– Я яблоко ел, – он протянул и показал ей наполовину съеденное яблоко. Глупо, но индивидуально правильно. Понадкусанное яблоко – куда его было девать?
– Там есть яблоня, ближе к соседскому участку, – машинально махнула Нася рукой совсем не в ту сторону, заметила это, но не стала поправляться, – я тебе ее покажу утром. Там должно было остаться несколько яблочек. Они безумно вкусные, сладкие…
Нася светила фонарем все больше куда-то в бок, но лицо Андрея ей было хорошо видно. Она, словно перестав нести ответственность за свои действия, не моргая смотрела на ободранную щеку Андрея. Ранка кровоточила, но была совсем не страшной. Насе бесконечно хотелось провести пальцами по щеке, рядом с царапиной. Она действительно потеряла, но не ответственность, как она думала. Она лишалась своей безрадостной фантазии. Расправив свои желания сейчас, она могла вот прямо завтра начать убираться и в мыслях. И, наконец, стать той Насей, что сможет подарить себе намного больше света и радости.
– Обязательно, – секунды спустя ответил Андрей.
Недоеденное, но превкусное яблоко – Андрей их бы целое ведро за раз съел – незаметно упало под ноги на сухую траву. Нася практически невесомо провела Андрею по исцарапанной щеке. Только он успел почувствовать и понять, что руки у нее холодные. Только заглянул в ее глаза… Он очень захотел ее поцеловать…
Бросив кисть на пол, а политру зашвырнув на стол, Андрей разозлился. Сегодня фантазии, без которых не обходился у него творческий процесс, откровенно злили его и только мешали работать. Присев на кровать, Андрей уставился в окно. Там тихий вечер, хранящий в себе робкую осень, разлился по улицам. Было еще светло, но свет был уже не тот, что днем. Рассеянные, ленивые лучи уходящего солнца ласкали землю, но уже почти не грели. Что-то скучное и тягучие присутствовало в шедшем вовсю вечере.
