Ретт открыл было рот, чтобы возразить, но не решился даже фыркнуть. Мартину нужно было знать, что он не один, и Ретт решил его не разочаровывать.
— Мне не очень хочется на благотворительный бал в доме де Мортен, — признал он часть правды.
Мартин хихикнул, теперь уже искреннее, а потом вдруг снова стал серьёзным.
— Да… А я бы сейчас согласился даже на благотворительный бал. Знаете, по крайней мере это… привычно.
— А тут чужая пустая квартира?
Мартин кивнул.
Ретт отметил, что никогда не видел его таким. Обычно испанец в своей наглости оставался открытым, но холодным и весёлым.
На пару секунд их взгляды встретились, и Ретта почему-то пробило током от вида этих грустных глаз. Видимо, Мартин испытал нечто подобное, потому что быстро отвёл взгляд, а затем снова посмотрел на Дугласа.
— Знаете, а может, раз уж мы всё равно сидим тут вдвоём… Бросим бумаги и посидим где-то ещё?
Дуглас побарабанил пальцами по столу. «К чёрту», — подумал он и, захлопнув крышку ноутбука, встал.
— Может, — сказал он. — Только не в ресторан. Наутро это будет на страницах светских хроник, а вам это ещё менее выгодно, чем мне.
— Это точно, — Мартин усмехнулся. — Не горю желанием прослыть «новым мальчиком Дугласа».
От упоминания прозвища, которое дали в свете Артуру, по спине Ретта снова пробежала дрожь, но уже другого рода. На секунду он готов был отказаться от любого предложения Мартина, а потом тот шагнул навстречу и опустил руку ему на плечо. Рука была тёплой — впервые за прошедшие недели холод немного отступил.
— Можем пойти ко мне. У меня стоит бутылочка Hennessy Arcana, уверен, вам понравится.
Ретт опустил ладонь поверх пальцев Мартина и понял, что убрать её абсолютно невозможно — слишком мягкой и тёплой она казалась на фоне привычного уже промозглого холода.
— Вы же не отпустите меня потом слоняться по улицам и делать глупости? — спросил он с улыбкой, но видимо, услышал в его голосе и затаённую надежду
— В крайнем случае, я доставлю ваше бездыханное тело по домашнему адресу. Он ведь есть в документах, да?
Ретт усмехнулся, и всё-таки снял с плеча руку Мартина, но только чтобы сжать её сильней. Она казалась какой-то непривычно сухой. Пальцы у Мартина были острые, даже, кажется, с белыми полосочками на кончиках ногтей, и когда они случайно проскребли по голой коже на шее Ретта, это оказалось неожиданно возбуждающе.
— Нет, только не берите бумаги.
— Хорошо, — Мартин легко улыбнулся.
Ретт не понял, кто из них первым потянул другого к выходу.
Когда они оказались в лимузине, Мартин заметно оттаял. В глазах его уже не было прежней грусти, и он открыто и заразительно смеялся в ответ на дежурные шутки Ретта, которыми тот пытался скрасить дорогу.
На полпути Мартин попросил остановить у супермаркета, но Ретт лишь махнул рукой и, взяв мобильный, пролистал номера ресторанов. Палец привычно замер на строчке с название «Парадайз», где он обычно заказывал еду домой и тут же скользнул дальше. «Всё, что угодно, только не это», — подумал он про себя.
Ужин оказался на месте чуть раньше их самих. Ретт попытался расплатиться с курьером, но Мартин остановил его.
— Я же приглашаю, — он ослепительно улыбнулся той улыбкой, что встречается только у испанцев, и подтолкнул Ретта к двери, а сам стал рыться в карманах в поисках бумажника.
Ретт поколебался секунду, а потом улыбнулся и стал подниматься. Пожалуй, со времён службы это был первый раз, когда кто-то не требовал от него денег, а сам угощал его.
В квартире пришлось потратить некоторое время, разбирая пакеты, а когда в конце концов стол был накрыт, оказалось, что оба не слишком-то хотят есть. Зато хеннесси шёл на ура. Ретт пьянел медленно, а скорее и вовсе не замечал от бренди какого-то эффекта, зато Мартин уже через полчаса сонно улыбался. Наблюдать за ним было интересно и забавно. Поза его стала расслабленной и томной, хотя Ретт не был уверен: есть ли в этом расчет, или Мартин попросту перестал следить за собой. Ему стало любопытно, и он решил проверить.
Не отставляя в сторону бокала, Дуглас наклонился и легко коснулся губами рта Мартина. Губы того как раз были чуть приоткрыты, потому что он пытался рассказать какую-то смешную рождественскую историю, случившуюся в доме Мартинов пару лет назад.
Ретт провёл языком по губам Мартина, ещё хранящим густой шоколадный вкус коньяка и скользнул внутрь, мягко толкая ещё расслабленный язык.
Мартин не шевелился.
Ретт отстранился и с любопытством заглянул ему в глаза.
Мартин тяжело дышал. Ретт чувствовал, как совсем рядом бешено стучит его сердце, хотя поцелуй был совсем коротким.
Прошла пара секунд, за которые Ретт успел сконструировать и отмести мысль об извинениях, прежде чем Мартин изогнулся, приподнимая голову со спинки дивана, и сам поймал его губы. На сей раз поцелуй был другим. Мартин едва не пожирал его, яростно проникая в глубину рта Ретта и изучая лёгкими касаниями его собственный язык, будто хотел запечатлеть в памяти каждый его кусочек.
