Ретт попытался перехватить инициативу и перевести борьбу на территорию противника, как было для него привычнее, но вместо этого обнаружил, что Мартин ловко отбирает у него бокал и отталкивает — а в следующую секунду Ретт уже обнаружил под лопатками спинку дивана. Мартин сидел на нём верхом. Одну руку Дугласа, ту, в которой недавно был бокал, он прижимал к дивану, а другую, скользящую по его собственной спине, как раз пытался поймать.
Ретт больше не думал. Вообще.
Мартин пьянил лучше, чем бренди. Его тело было гибким и сильным, и когда Ретт рывком избавил его от дорогой рубашки, пальцы свободной руки Дугласа с особенным наслаждением прошлись по тонкому рельефу мышц на узкой груди. Мартин не был мужчиной, с какими Ретту приходилось служить или вести дела, но и юношей его назвать не поворачивался язык. Он походил на рысь — небольшую, но мощную кошку, превосходящую в скорости тигра, и эту скорость Ретт очень скоро испытал на себе.
Он сам не заметил, как оказался голым по пояс. Губы Мартина вычерчивали хитрые узоры на его груди. Они были уверенными и изощрёнными, но Ретт чувствовал, что это нечто большее, чем техника, которую он мог бы получить у любой шлюхи — Мартин наслаждался каждым касанием. Наслаждался его собственным все еще молодым телом так, как почти не умел наслаждаться Артур.
Что-то лопнуло в груди у Дугласа, когда внезапно и резко он почувствовал себя желанным — не потому, что у него были деньги и не потому, что он заставлял себя хотеть, а просто потому, что существо рядом с ним было таким же безумным, как и он сам.
Руки Мартина рывком распустили его ремень, и губы скользнули по поверхности белья, касаясь напряжённого члена сквозь тонкую ткань. Ретт резко выдохнул.
— Карлос…
Губы замерли на секунду, Мартин поднял взгляд и секунду испытующе смотрел на Дугласа, а потом резко рванул вниз его брюки вместе со всем, что ещё оставалось на нём одето, не спрашивая и не требуя, а просто заставляя приподнять бёдра и подчиниться. Сам он чуть раздвинул колени Дугласа, устраиваясь на полу между его ног, и принялся покрывать поцелуями уже обнажённую плоть. Поймал её губами и задвигался легко и умело — так, как никогда бы не стал делать Артур.
— Стоп, — Ретт поймал его плечи, чувствуя, как близится разрядка и дёрнул наверх, снова усаживая к себе на колени. Поймал губы поцелуем и тоже принялся стягивать с Мартина брюки.
Закончив с одеждой, Ретт подхватил Мартина под бёдра, сжимая и изучая упругие ягодицы. Насладившись сполна, он скользнул пальцами в щель между ними и прошёлся по входу, пока лишь изучая.
Мартин был таким узким, будто не был с мужчиной много лет.
Ретт вопросительно посмотрел на него.
— Не боишься?
Мартин дёрнул плечами.
— Думаю, ты знаешь, что делать с мужчинами, — Мартин снова криво улыбнулся и, потянувшись куда-то вбок, достал смазку и презерватив. Ретт взял и то и другое, хотя ощущать у себя в пальцах маленький конвертик было странно — с Артуром ему и в голову не приходило пользоваться чем-то подобным. Сомневался он как всегда недолго. Размазал прохладный гель по пальцам и, снова коснувшись входа, принялся мягко растягивать. Мартин подавался навстречу, стараясь помочь. Глаза его поначалу были закрыты, и Ретт чувствовал, как чуть дёргается веко, выдавая дискомфорт. Потом он склонился над плечом Дугласа и принялся целовать его, исследуя теперь уже ключицу и основание шеи. Ретт не выдержал стучащей в висках и паху крови и жёстко ворвался пальцами внутрь. Мартин выгнулся дугой, в глазах его проскользнула обида.
— Прости, — торопливо прошептал Ретт. — Давай сам.
И хотя Мартин кивнул, успокаиваясь, на самого Ретта будто бы вылили ушат холодной воды.
Мартин потёрся ещё промежностью о его член и, приподняв бёдра, насадился на всё ещё возбуждённый член. Он двигался сначала медленно и аккуратно, но затем стал наращивать темп, заметив, видимо, что любовнику мало того, что он делает. Он и сам теперь был напряжён, и от того Ретт больше не чувствовал той страсти, с которой начинались его ласки. Мартин нервничал. Будь на его месте Артур, Ретт попросту перевернул бы его и сделал всё так, как хотелось ему самому, но Мартин уже показал, что не потерпит и одного неосторожного движения.
Секс оказался неожиданно пресным, по сравнению с прелюдией, но Ретт всё-таки кончил и несколькими движениями руки довёл до оргазма любовника.
Мартин тут же встал с его колен и откатился на другой конец дивана.
— Я обычно в активе, — сказал он таким тоном, будто пытался оправдаться.
— Прости, — повторил Ретт, чувствуя растущее между ними напряжение. — Нам не надо было этого делать.
Мартин одарил его грустным и пронзительным взглядом, совсем таким же, как в кабинете.
— Ничего, — он усмехнулся одними губами. — Спасибо, что не назвал меня его именем.
Ретт вздрогнул.
— Всё так очевидно?
Мартин пожал плечами.
— Забей. Это просто трах. В следующий раз будет лучше. Если он будет.
