Теперь уже Артур не казался ему обычным, как в самую первую встречу. Ретт много раз искал в других лицах отдельные его чёрточки — тонкие крылья носа, губы с уголками, чуть загнутыми вниз — и каждый раз видел, что всё это не то. Скорее уж все остальные были обыкновенными серыми тенями, но только не этот юноша, случайно попавший к нему в руки и застрявший в его объятьях навсегда.
Сложно судить о том, как меняется человек, когда он постоянно находится рядом, и всё же сейчас, глядя на Артура, Ретт с удивлением понимал, что тот вырос. Вряд ли юноша мог стать выше ростом, чем был в двадцать два — нет, Артуру явно не грозило догнать в росте Дугласа, да и просто превысить средние показатели — и всё же что-то поменялось в нём. Это что-то уже не позволяло Дугласу называть его мальчиком или просто шептать в приступе нежности его короткое имя, до сих пор, как он знал, дозволенное только сестре — Арти.
Артур стал взрослее и решительнее. Он больше не впадал в меланхолию при первых признаках проблем и вообще на многое не обращал внимания. Ретт не знал, нравится ли ему эта перемена. В Артуре оставалось всё меньше той трогательной слабости, которая пробуждала в Дугласе желание укутать его одеялом и загородить собой от всего мира. Артур всё ещё был чувственным, но совсем не в том смысле, что раньше — теперь в его чувственности было больше откровенного желания, а взгляд откровенно говорил о том, что Артур всё для себя решил и знает, чего хочет. Решать за него в самом деле становилось всё труднее, потому что порой он просто сообщал о своих планах как о состоявшемся факте — раньше, чем Дуглас успевал получить информацию от секретарей.
Ретт знал, что эта его стремительность пугает не только его, но и противников, и только этим и мог себя успокоить. В делах он становился по настоящему бесценным союзником, но видеть рядом с собой в постели другого хищника… Ретт не был уверен, что в самом деле хочет этого. Пока ещё его хватка проявлялась от случая к случаю, он будто натягивал вожжи на работе — и выпускал их, оказавшись рядом с Реттом; но всё чаще Ретта посещало ощущение, что не он управляет ситуацией — Артур позволяет ему собой управлять.
Он становился сильнее и физически — как и подозревал Ретт, одной самообороной дело не ограничилось, и вскоре Артур снова занялся своей коллекцией — на стене в кабинете висело уже пять револьверов разных эпох, только теперь все они были в рабочем состоянии, и Артур в самом деле практиковался в стрельбе три раза в неделю.
Как-то он попытался заговорить о других занятиях спортом — в начале марта Артур абсолютно внезапно для Ретта заявил, что хочет набрать мышечную массу. К счастью, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы тот понял всю неуместность этой идеи. Однако успокоился Артур не сразу. Еще дважды он так или иначе подходил к Ретту с вопросом о том, не сможет ли тот посоветовать ему хорошего тренера — Ретт не сомневался, что в этой мнимой доверчивости куда больше желания польстить, чем социальной беспомощности — и не хочет ли Ретт походить в тренажёрный зал вместе с ним. Последний вариант ещё мог бы быть интересен, но никак не проходил в силу занятости обоих. К тому же, Ретт абсолютно не хотел видеть у себя в постели гору мускулов, о чём и сказал напрямую.
— Но тебе же нравится Свейди Ханнесон, — ответил Артур тогда.
Ханнесон был предметом постоянных упрёков Артура последние несколько недель. Довольно молодой ещё актёр, он чем-то неуловимо походил на Артура — такие же тонкие скулы и светлые волосы. Видимо, именно это сходство и не давало Артуру покоя. Ретт переспал с Ханнесоном лет пять назад. Роман выдержал две недели, после чего оба решили, что не созданы друг для друга. Собственно, ничего долговременного не предполагалось с самого начала — Ханнесон был родом из того мира, где секс — не повод для знакомства. Эта история никогда бы и не всплыла, если бы некоторое время назад они не встретили Ханнесона на вечеринке в честь шестидесятилетия «Mithril on Stars». Ретт понятия не имел, как на такое мероприятие мог попасть человек из шоу-бизнеса — видимо предполагалось, что Ханнесон будет служить украшением стола. Ретт не знал, насколько всегда открытый для общения, но, как помнил Дуглас, всё же сравнительно тактичный актёр понимал свою роль в его собственной жизни в целом и на этом мероприятии в частности. В том, что Ханнесон подошёл поздороваться — не было, в принципе, ничего предосудительного — они даже созванивались несколько раз за прошедшие годы. Но что-то видимо было во взгляде или движениях Свейди, что заставило обычно невозмутимого Артура наброситься на него как ястреба на добычу. До сих пор такое количество сомнительных комплиментов Ретт слышал от Артура только в адрес Жози.
