К концу вечера Дуглас вздохнул с облегчением, но оказалось, что ничего ещё не закончилось. Придя домой, Артур несколько часов рассматривал фотографии Ханнесона в сети, и, скачав его фильмографию, в течение недели травил Ретта какими-то бестолковыми комедиями, то и дело задавая вопросы наподобие: «Как он тебе вот тут, когда целует Рози?».
Ретт успел известись, выдумывая дипломатичные ответы, но, кажется, они не слишком помогали — Артур видел насквозь, что Ханнесон его в самом деле заводит. Во-первых, дело тут было в том самом сходстве. Во-вторых, как верно угадал Артур, в куда более подтянутом теле Ханнесона. Ретт отлично отдавал себе отчёт в том, что работа Свейди — следить за собой, и воспринимал его скорее как некий элитный вариант проститутки, о чём и сказал к концу недели Артуру. Казалось, тот немного успокоился — но снова ненадолго. При первой возможности он опять припоминал Ханнесона, постоянно переворачивая безобидные комментарии к нелепым фильмам, которые им пришлось посмотреть вместе, и выжимая из них несуществующие смыслы.
Ретт подозревал, что Артур за что-то мстит.
— Но тебе же нравится Свейди Ханнесон, — этот вопрос Ретта всё-таки добил. После короткой ссоры они долго трахались на подоконнике, только уже не с Ханнесоном, а с Артуром, и в конце концов Ретт сдался.
— Бег, — сказал он.
— Но бег не наращивает мышцы!
— Бег и ещё что-то из лёгкой атлетики. Я подберу тренера.
Артур вздохнул и опустил голову Ретту на плечо.
— Хорошо.
Имя Ханнесона больше не вспоминалось.
Ретт подошёл к Артуру сзади и, положив руки ему на плечи, зарылся носом в его волосы. Артур лишь чуть откинулся назад, полностью отдавая себя в его распоряжение. Он скрестил локти на груди и опустил ладони поверх пальцев Дугласа, запрокинул голову и потянулся к нему за поцелуем.
— Я люблю тебя, — прошептал он в самые губы Ретту, прежде чем соприкоснуться с ним. Поцелуй вышел долгим и тёплым — куда теплее мартовского воздуха горной площадки.
Ретт отстранился и внимательно посмотрел ему в глаза.
— Как далеко ты готов пойти?
Артур чуть напрягся, но ответил:
— Так далеко, как ты скажешь.
Ретт ещё раз поцеловал его, уже в висок, а затем отстранился и снова заглянул в глаза.
— Я не о нас. Я о бизнесе.
Артур пожал плечами, но было в этом движении что-то такое, что Ретту показалось, что он поёжился.
— Я думаю, — сказал Артур медленно, — что назад мне уже не вернуться. Я ведь понимаю, что это был за проект. Тот, с которого я начинал. Это из…
— Тихо, — Ретт приложил палец к его губам. — Если что-то и вскроется, я не допущу, чтобы добрались до тебя, — Ретт помолчал. — Вопрос в том, хочешь ли ты знать, если я делаю ещё что-то подобное, или предпочтёшь не касаться этих дел?
— Я тебе сказал давным-давно, что прощу тебе всё. С тех пор ничего не изменилось.
Ретт кивнул.
— Тот человек, с которым мы встречаемся сегодня… Я хочу, чтобы ты понимал. Обращаться к нему можно только в крайнем случае. Информацию о себе свести к минимуму.
Артур нахмурился и повернулся к Ретту.
— Тогда зачем ты хочешь нас познакомить?
— Пойдём, — сказал Ретт вместо ответа и потянул его вниз. Сегодня они были без шофёра и, как показалось Артуру, без охраны, — он давно уже привык подмечать привычные чёрные аэромобили в отдалении. Ни на площадке, ни по дороге вниз, ни потом в городе — рядом их не было.
Серебристый аэромобиль Дугласа остановился около высотного здания далеко за пределами исторического центра. На здании красовалась вывеска «Intelligence Manage», но когда они вышли, Ретт направился не туда, а к соседнему, не слишком заметному домику. Вывески здесь не было, но, войдя внутрь, Артур увидел, что они оказались в весьма респектабельном баре без единого, впрочем, посетителя.
Ретт кивнул бармену, который, видимо, знал его в лицо, и прошёл в один из VIP-кабинетов.
Он молча сел в одно из кресел. Артур чуть заметно поклонился уже сидевшему за столом мужчине с чёрными гладкими волосами, зачёсанными к затылку, и сел на другое свободное место.
— Сальваторе Паре, — сказал Дуглас, а затем, кивнув на Артура, — Артур Дюпон.
Артур сдержал дрожь и прищурился, вглядываясь в лицо сидевшего напротив мужчины.
Фамилия Паре подходила ему не больше, чем гавайская рубашка к деловому костюму. Если сам Артур с натяжкой ещё мог сойти за француза, то Сальваторе Паре был откровенным итальянцем, и Артур не сомневался, что стоит ему услышать хоть одно слово, как он почувствует акцент.
Так и случилось, когда в тишине кабинета прозвучало единственное слово:
— Неожиданно.
Паре посмотрел на Дугласа, но тот лишь кивнул.
— Хорошо, — согласился Паре и, достав из портфеля бумаги, протянул их Ретту, — всё сделано, как мы и договаривались.
Ретт тоже достал из дипломата стопку бумаг и протянул их собеседнику. Тот бегло пролистал содержимое предложенной ему папки и кивнул.
— Выпьете кофе, Сальваторе, или…?
— Или, — Паре встал. — Желаю вам удачи, Ретт. И вам, — он едва заметно склонил голову, изображая поклон и вышел.
Артур со свистом выдохнул.
— Надо всё же выпить кофе, — сказал Ретт, — или это будет невежливо по отношению к заведению.
