— Мне нужно от двухсот миллионов до… скажем, до двух миллиардов свободных денег. Желательно не связанных со мной, но это следующий вопрос.
Он снова погрузился в изучение бумаг. Мартин молчал. Он и так знал, что написано в отчёте и оглашать это вслух не хотел.
Тут Ретт тоже не нашёл хороших новостей. И всё же вслух произнёс.
— Если остановимся сейчас, то полтора миллиарда у нас будет.
— Простите, мистер Дуглас, это не свободные деньги. Если вывести их сейчас, большая часть производств встанет. Конечно, — Мартин мрачно усмехнулся, — цели мы добьёмся, и ваша жена не получит ничего. Но я бы не рекомендовал разваливать фирму назло ей.
— Дело не в ней, — Ретт сцепил пальцы в замок на столе. — Как вы считаете, какую сумму мы сможем вывести без опаски?
Мартин помешкал.
— Шестьсот миллионов, — сказал он, но, не увидев в глазах Дугласа и тени согласия, решил озвучить расчет. — Как минимум ещё полмиллиарда нужно распределить по дочерним кампаниям, чтобы обеспечить их сырьём на ближайшие месяцы. Ещё четыреста — стратегический резерв.
— Хорошо, — Ретт отложил отчёт, — переводите полмиллиарда. Остальное… с остальным подождите. Два дня.
По лицу Мартина было видно, что решение ему не нравится, но спорить Карлос не стал.
Вечером Артур казался каким-то прозрачным и хрупким. Ретт снова вспомнил первые месяцы их знакомства, когда ему казалось, что юношу можно разбить, лишь коснувшись неловким движением. И, что было куда противнее, Артур молчал.
Едва оказавшись дома, Ретт обнял его и долго ждал, когда Артур заговорит о произошедшем, но тот продолжал молчать и тогда, и за ужином, и перед сном. Он сам потянулся к Ретту за поцелуем, сам толкнул его на спину и сам, всё так же молча, оседлав его бёдра, медленно опустился вниз. Артур отдавался страстно и протяжно — если можно было назвать это так, потому что он брал, каждым движением вынимая душу своим пронзительным, полным отчаянья взглядом. И когда глубокой ночью они засыпали в обнимку, а Ретт шептал ему на ухо, что всё будет хорошо, Артур продолжал молчать. Только крепче вжимался в его грудь и изо всех сил впивался пальцами в спину.
Все встречи двенадцатого июня пришлось отменить. С двенадцати часов Ретт наблюдал за ходом торгов. Большая часть покупателей отсеялась в районе отметки шестьсот миллионов. Остались только его агент — и ещё один, неизвестный. Цифра миллиард висела на табло так долго, что Ретт ощутил, как стекает по лбу капелька пота. Он уже не знал толком, какой результат хочет увидеть, когда цифры дрогнули и сменились: миллиард пятьсот пятьдесят миллионов.
Ретт с силой захлопнул крышку ноутбука. Он был уверен, что в соседнем кабинете Артур повторил его жест.
Артур последний раз нажал на курок и будто со стороны проследил, как разрывает пуля картонную мишень. Снял наушники и повернулся.
— Неплохо.
Жером стоял в метре от него — ровно настолько, чтобы не посягать на личное пространство и всё же оставаться в его пределах.
Артур усмехнулся.
— Спасибо.
Ему нравился этот молодой мужчина, который — по разумению Дугласа, должен был занять в его жизни место Шелмана. Пожалуй, он был единственным из всей новой команды телохранителей, кто Артуру нравился. Старых вояк, охранявших его прежде, Артур привык воспринимать практически как часть Дугласа — его щупальца, иногда навязчивые, но по сути заботливые и надёжные. Артур был ценен для них априори — потому как был ценен для самого Дугласа. Артур чувствовал это отношение кожей и не сомневался, что эти ребята не дадут ему пропасть.
Новых охранников он не чувствовал вообще. Они были как стальные шипы, торчащие из земли — тронь и уколешься. Как ни пытался, Артур не мог понять, что отражают их неподвижные лица и спрятанные за тёмными очками глаза.
Жером был другим. От него веяло тем же разочарованием, что и от самого Ретта, только был он пока что моложе и немного веселее. Он пытался казаться строгим и замкнутым, но Артур видел, как то и дело просыпаются тёплые искорки на дне его карих глаз. Эти едва заметные огоньки щекотали его, создавая какое-то странное, давно забытое ощущение домашнего уюта.
— Ещё разок? — спросил Артур и потянулся за обоймой, но Жером остановил его руку.
— Уже шесть, мистер Эссекс.
Артур подавил вздох. Никто из новеньких не желал называть его по имени, а этим формальным «мистер Эссекс» он был по уши сыт на работе. «Мальчик Дугласа» — читалось за этими двумя наиграно вежливыми словами. Те, кто обращался лично к нему, всегда говорили Артур — хотя было их немного, и после предательства МакГрегора стало ещё чуть-чуть меньше.
— Ретт всё равно не появится раньше девяти.
— Мистер Эссекс, — твёрдо и просительно одновременно.
Артур ещё раз вздохнул и, отложив пистолет, направился к выходу из зала. Ограничение по времени тоже было нововведением — весьма абсурдным с учётом того, что сам Ретт регулярно задерживался на работе, а охрана теперь сопровождала Артура до дверей туалета и даже не думала скрываться.
