— Вы напрасно торгуетесь, мистер Гарднер. Я не представляю, что мог бы вам предложить.
Гарднер внезапно стал серьёзным.
— Почему?
Артур вздрогнул от внезапного и прямого вопроса, хотя смысл его был очевиден обоим, он всё же спросил:
— Почему что, мистер Гарднер?
— Дэвид. Мне понравилось, как это звучит из ваших уст. Почему вы так категоричны? Неужели не видите, что моё предложение куда выгоднее.
Артур устало покачал головой.
— Дэвид… — он усмехнулся, — почему вы так уверены, что всё дело в деньгах?
И снова Гарднер стал необычно серьёзным.
— Тогда я тем более не могу понять.
— Не можете понять чего? Вы лишили меня друга. Сейчас пытаетесь лишить дома. Разве это не достаточная причина, чтобы перестать рассматривать ваши предложения всерьёз?
Гарднер некоторое время молчал.
— Я могу по-другому, — сказал он через некоторое время, — дайте мне шанс.
Артур устало пожал плечами.
— Я не могу даже думать об этом. Вы не понимаете, что происходит между мной и Дугласом и, видимо, никогда не поймёте.
— Вы согласились на встречу, чтобы сказать мне это?
— Я уже сказал, — Артур устало вздохнул. — Я согласился, чтобы не расстраивать Люси.
Некоторое время в кабинете царила тишина, и Артур почти что поверил, что ему удалось заставить Гарднера задуматься, когда тот сказал жёстко и равнодушно:
— Вы думаете, Дуглас так же относится к вам?
Уголки губ Артура дрогнули, и он наградил Гарднера взглядом, полным снисхождения.
— Я уже сказал… Вам не понять, что происходит между нами.
— Понять не так уж трудно, Артур. Красивый и бедный юноша…. Богатый и уверенный в себе мужчина. Он купил вас, как покупает железо для своих кораблей. А вы влюбились, как влюбляется школьница в кинозвезду.
Губы Артура снова дрогнули, но теперь уже это не имело отношение к улыбке. Гарднер на удивление точно нащупал цель.
— Но таким, как он, игрушки быстро надоедают. Вы пока не поняли этого, но вся суть таких отношений — в новизне.
Артур молчал. Слова, способные жалить, улетучились из головы, оставив в груди тупую боль.
— Не верите мне — спросите у мистера Мартина, как он провёл Рождество. Полагаю, куда веселее, чем вы.
Артур сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев, но продолжал молчать.
Гарднер встал и, подойдя к столу, будто ненароком задел его запястье, а когда убрал руку, в кольце рук Артура оказался новенький компактный телефон.
— Моё предложение всё ещё в силе, мистер Артур. Позвоните, когда примете решение.
Он развернулся и молча вышел.
— Я не могу понять откуда в ней столько желчи, — Ретт поставил на стол чашку кофе и откинулся на спинку дивана.
Карлос улыбался. Он сидел напротив — так же запрокинув голову и опустив локти поверх спинки, и задумчиво комкал в пальцах правой руки стикер с поручением, которое стало поводом для встречи.
— Вы же знаете женщин, мистер Дуглас. Тем более таких.
Ретт покачал головой.
— Хоть кто-то не знает, что представляет из себя Жозефина?
— Вы.
Оба расхохотались. Ретт снова взял в руки чашку и опустошил содержимое одним глотком.
— Вы уверены, что не хотите?
— Нет, благодарю.
— Не могу понять, почему. Кофе отличный.
— Считайте это маленьким капризом. Я пью только Бурбон Сантос. Так приучила меня мать.
Ретт поднял брови и покачал головой.
— Я не думал, что есть кто-то более привередливый, чем Артур. Но если это настолько серьёзно — я попрошу заказать ваш Бурбон.
Улыбка Карлоса неожиданно потеплела.
— Спасибо.
— Не за что, — Ретт снова усмехнулся и откинулся назад. — Это всего лишь кофе… Вы не представляете, Карлос, как давно я не мог поговорить с кем-то вот так… Это всё скоро сведёт меня с ума.
— Ретт…
Ретт поднял голову и увидел на пороге Артура, бледного как мел. Сандберг стоял у него за спиной и выглядел весьма смущённым.
— Простите, мистер Дуглас, он…
— Простите, мистер Дуглас, — повторил Артур и не двинулся с места.
— Мистер Эссекс, — ответил Ретт механически, не до конца разобравшись во внезапной смене настроения Артура и не зная, как реагировать на неё. — Вы… что-то хотели?
— Это не срочно.
Артур повернулся и исчез в полумраке.
— Артур! — бросил Ретт недоумённо ему вслед, но ответа так и не получил.
Ретт нагнал Артура на стоянке уже у дверей аэромобиля. Беззвучно опустил руки ему на плечи, развернул лицом к себе и только потом заговорил:
— Что это было?
По лицу Артура пробежала незнакомая рябь и он спокойно сказал:
— Отпусти.
— И не подумаю, — не обращая внимания на попытки сопротивления, Ретт притянул его вплотную к себе и заставил прижаться щекой к плечу.
Артур дышал медленно и глубоко. Ретт ясно видел, что он не спокоен, но Артур продолжал молчать.
Ретт опустил ладонь ему на затылок и осторожно погладил. Артур, замерший будто суслик на прицеле, медленно оттаивал.
— Я не хочу сейчас об этом говорить, — сказал он наконец. — Ни о чём не хочу говорить, Ретт. Мне…
— Тшш… — Ретт осторожно поцеловал его в висок, и Артур как-то обмяк, не только расслабляясь, сколько сдуваясь как воздушный шарик.
— Давай я тебя отвезу, — сказал Ретт, продолжая поглаживать его по затылку.
