Затем вернулся и, отыскав другой столик — где как ему казалось, дым стоял особенно густой и не было видно камер, плюхнулся на диванчик. Остановив официанта, попросил принести бутылку виски. Тот приподнял бровь и недовольно его оглядел. Артур бросил ещё одну купюру на стол и, кивнув, тот исчез.
Музыка здесь гремела не так сильно, и в голове постепенно начинало проясняться — настолько, насколько позволял заволакивающий сознание алкоголь.
Артур достал из кармана два мобильника: один — которым пользовался всегда, другой — оставленный у него на столе Гарднером. Будто тот в самом деле понял хоть что-то в их с Реттом ситуации.
Звонить Ретту не хотелось от слова совсем. Он не хочет знать ничего — ни о том, когда и как тот успел натянуть этого улыбчивого испанца, ни о том, что тот думал о продаже особняка. Не сказал — значит, не думал ничего. Артур ведь много раз поднимал этот вопрос, и Ретт всегда отделывался общими словами. В сущности — что ещё он мог сказать? Артур просил у него миллионы. Даже не просил… но Ретт, привыкший покупать всё и всех, наверняка понимал это как просьбу.
Он не так уж отличался от Гарднера. Теперь, когда туман наваждения спал, Артур видел это необычайно отчётливо. Они никуда не ушли, просто перестали говорить о том, что объединяло их на самом деле. Деньги.
Артур вздохнул. Он бы остался с Дугласом, если бы деньги не стояли между ними. Если бы тот не пытался платить. Если бы Артур не был вынужден принимать. Теперь уже у него не было никакого шанса расплатиться, потому что чёртов Дуглас привязал его к себе накрепко. Отплатить за здоровье Люси он при всём желании не мог. Все его трепыхания были смешны, и Ретт знал это — потому и позволял ему время от времени немного вольности, зная, что Артур всё равно приползёт к нему назад. Скорее всего Ретт и считал, что Артур возвращается из-за денег — это, пожалуй, было самым отвратительным, потому что деньги давно не имели значения.
Артур подумал, что всё бы отдал за то, чтобы Ретт оказался в этот момент рядом с ним, обнял его и снова заставил не думать. Но тот, скорее всего, изливал сейчас душу Мартину, рассказывая о нём же в самом неприглядном свете.
«Эта история сведёт меня с ума». Артур не мог представить, о какой истории идёт речь, если только не об их собственной. В самом деле, их история, видимо, слишком затянулась. Полтора года — слишком много для игрушки. Артур в своё время узнавал, сколько романов было у Дугласа в прошедшие годы — не у него самого, Ретт вряд ли сказал бы что-то внятное. Куда проще было разговорить Заворски, заведовавшего личными делами Дугласа. Это разделение — один секретарь для деловых поездок, другой для походов по шлюхам — оказалось очень удобным, потому что копаться во всех гостиничных счетах было бы слишком долго.
Как правило, интрижки Дугласа длились около двух недель. Затем прощальный подарок и возвращение к Жозефине — вечной и неизменной.
Часто Артуру казалось, что Дуглас всё ещё любил её. Иначе, что могло удерживать этих двоих вместе?
Его собственный срок, видимо, выходил. Там, в кабинете, сидел другой, куда более сексуальный, с кем Дуглас мог говорить обо всём.
Пальцы дрогнули, крепче сжимая стакан.
В другое время он, наверное, пытался бы что-то изменить — теперь просто не мог. Стоит ли драться за то, что никогда не было твоим?
Артур не заметил, как забрался на диванчик с ногами, забившись в самый угол, и потянулся ко второму телефону.
Сообщение от Гарднера пришло ещё днём, но увидел его Артур только теперь. Там было фото особняка — новое, такого Артур не видел никогда. Перед особняком стоял красный порше с открытым верхом.
К фотографии прилагался один короткий вопрос: «Как думаешь, с чего начать ремонт?».
Читая фразу, Артур понял, что руки его дрожат. Больше думать он не мог и не хотел. Просто спрятал телефон в карман и потянулся за стаканом. Наполнил и залпом осушил. Он успел опустошить бутылку почти полностью. В голове стояла невнятная марь. Одной рукой вытряхивая последние капли в стакан, другой он взял в руки собственный телефон, уже собираясь набрать номер шофёра. Рука дрогнула, и мобильный полетел на пол, так что Артуру пришлось наклониться и залезть под стол, чтобы достать его. Краем глаза он увидел чьи-то стройные ноги в дорогих джинсах рядом со столом, а когда снова поднялся, обнаружил, что на диванчике рядом сидит мужчина лет тридцати пяти. Он был небрит и мог бы показаться одетым небрежно, если бы Артур не знал точно, сколько стоит его кожаная куртка и коричневый с тиснением ремень.
— Заказать ещё? — спросил мужчина, наблюдая, как Артур опустошает последний стакан.
В голове сорвало какой-то тормоз.
— Да.
Мужчина подозвал официанта.
— Бутылку Jack Daniels, — он перевел взгляд на Артура и запнулся.
— Malaccan, — поправил тот.
— Malaccan, — повторил мужчина и усмехнулся. — А у вас есть вкус.
— Я родом из Англии и пью только шотландский.
Новая усмешка.
— Странно, что я не догадался.
