— Да. Он жив, — после непродолжительной паузы ответил Гудко и быстро добавил: — Послушайте, я не уполномочен сообщать вам о причинах, которые привели нас в ваш дом. Но я могу отвезти вас к тому, кто сможет все объяснить.
— Правда? Вы говорите правду? — Ольга вгляделась в глаза Гудко и сама ответила на свой вопрос: — Да, вы говорите правду. Только вы думаете, что мне не понравится то, что я услышу.
Гудко промолчал. Ольга вернулась в комнату, подхватила сумочку, вновь вышла в коридор и решительно произнесла:
— Я готова ехать. В любом случае, находиться в неведении всегда гораздо хуже, чем знать правду.
Виновник переживаний Ольги Зотовой, Артем, сидел в прокуренной кухне крохотного столетнего домишки, расположенного в захудалой деревне (названия которой он не собирался даже запоминать) на самой ее окраине. Перед ним на столе, покрытом цветастой клеенкой, затертой до такой степени, что невозможно было определить первоначальный цвет, стояла бутылка водки и граненый стакан. На щербатой глиняной тарелке лежал ломоть хлеба, кусок вареной колбасы с вкраплениями жира и два зубчика чеснока. Рядом лежала мятая пачка сигарет «Ява» и коробок спичек. Пепельницей служила пустая банка из-под консервированной рыбы. С промасленной этикетки на Артема смотрела здоровенная рыбина.
Настроение у Артема оставляло желать лучшего, но пробка-бескозырка на бутылке «Русской» еще оставалась на месте. Надолго ли? Однозначно нет. В соседней комнате, на кровати, накрытой тощим полосатым матрасом и войлочным армейским одеялом, спал Толстый. Его переливчатый храп звенел на весь дом. Артем считал его тупым и бесполезным созданием, но в этот момент дико, до кожного зуда, завидовал ему. Как он может спать, когда вся жизнь пошла под откос? Как так получается, что такой тупой дегенерат, как Толстый, всем доволен и наслаждается жизнью, тогда как он, примерный ученик, некогда подающий надежды, готов выть от отчаяния?
В этой дыре Артем обитал с тех самых пор, как вместе с дружками покинул почтовый вагон. Впрочем, покинул — громко сказано. Артему казалось, что он все еще там, в душном вагоне с грудой развороченной почты и трупами, лежащими поверх оберточного материала. Ему не нужно было закрывать глаза, чтобы перед мысленным взором встала кровавая картина. Глаза убитых следили за ним днем и ночью, не давая расслабиться, получить удовольствие от хорошего «куша».
Черт, куш оказался по-царски богатым, тут не поспоришь. Но что толку, если радости от него голый ноль? Он не мог воспользоваться своим правом потратить деньги, и не только из-за навязчивых видений, которые изматывали его уже четыре дня. Нет, не только из-за этого. Такой приказ он получил от «старшего товарища»! Он и Толстый, да только его приятелю на это было наплевать. Его и в захолустной деревушке все устраивало. Все, что нужно было от жизни Толстому, так это чтобы выпивки было вдоволь, табачок покрепче да покладистая девка, готовая за пачку печенья ублажать его десять часов кряду. Но он, Артем, на такие условия не подписывался. Нет, не об этом он мечтал, когда выкладывал о том, какую шикарную наводку дала ему Ольга. И в первую очередь он не рассчитывал вместо простого ограбления получить «мокруху».
«Паскудство! Паскудство! Будь проклят тот день, когда я связался с Толстым», — Артем мысленно проклинал сложившиеся обстоятельства, и от этого тоска накатывала еще сильнее. Его душила злость! Он злился на Толстого за то, что так подставил его с «крутым авторитетом». Злился на «авторитета» за то, что вынужден был подчиняться ему. Злился на необходимость прозябать в этой дыре, когда Москва со всеми ее соблазнами и привилегиями всего в каких-то тридцати километрах. Но нет, он вынужден сидеть здесь и слушать храп этого ублюдка! И зачем только он с ним связался? Ведь знал же, что ничего хорошего из этого не выйдет.
С Толстым он познакомился в колонии, куда его привела длинная цепочка событий, которые сам он называл паршивым стечением обстоятельств. Первым и, наверное, ключевым обстоятельством стала смерть отца. Внезапная, скоропостижная, а потому совершенно бессмысленная. Тромбоз глубоких вен, так сказал лечащий врач после вскрытия. Паршивый тромб оторвался и закупорил легочную артерию. Самое смешное, что причиной заболевания оказалась недолеченная простуда. Всего лишь простуда. Она спровоцировала инфекцию, которая привела к загустению крови и образованию тромбов. Что вызвало отрыв тромба, выяснить не удалось, да это и не важно. Важно то, что он, Артем Юрченко, в десять лет остался без отца. Семья лишилась кормильца, опоры и стержня, и пережить эту трагедию оказалось не под силу ни ему, ни его матери.
