— Два кореша, с малолетства вместе, — он старался не говорить больше, чем необходимо, чтобы снова не нарваться. — Завалились на хату к шмаре. Все чисто, без подстав.
— В кабаке?
— Нет, кабака не было, только на хате. В палатке хавку и пойло хватанули, и все.
— Теперь ты, — Дед переключил внимание на Толстого. — Как он добрался до дома? Он был в хлам?
— Ты чего, Дед, я за него не ответчик, — начал было Толстый, но встретился взглядом с Дедом, и желание держать нейтралитет пропало. — Да, он был в хлам. Еле ноги волок.
— Значит, за базаром не следил, — сделал вывод Дед. — А ты знал и молчал весь день. Да, хороши у меня подельнички.
— Я-то тут причем? Я говорил ему, что идея дрянь, — теперь Толстый принялся оправдываться.
— Заткнись, — грубо оборвал его Дед. — Это ты его привел, значит, твой косяк.
— Так дело было стоящее, а ты вор фартовый. Не упускать же фарт, — Толстый снова стал оправдываться. — Чего ты взъелся? Он вернулся, все путем.
— Все путем? Ты сказал — и, значит, все путем? — Дед снова разозлился. — Какого черта я с вами связался. Забыл, Толстый, кем ты был до встречи со мной? Баклан, неловкий мелкий воришка. Я из тебя блатаря сделал, а ты мне паскудничать вздумал?
— Слушай, Дед, давай мирно вопрос решим? Пусть Артем откупится, — от волнения Толстый начал заикаться. — Скажешь, и я откуплюсь. Сработаем «ленинградское», весь куш тебе пойдет. Будет нам урок. Ну посидел он на хате, девку пощупал, глотку залил. Не в дом же привел. Они знать не знают, где мы гудим, так что все путем.
— Не знают? Ты так уверен в своем корешке? Не думаешь, что он, «нажравшись», растрепал им и про поезд, и про твой дом? — Дед прищурился, пристально наблюдая за реакцией Артема. — Что скажешь, болезный? Знают твои корешки, где мы кроемся?
И тут до Артема дошло, что он и в самом деле облажался по-крупному. Его дворовые корешки кутили в доме Толстого еще до ограбления поезда. Кутили сутки, а потом пешком чалили до железнодорожной платформы, чтобы выбраться из глуши и вернуться в Москву. Но это еще полбеды. Артем вспомнил, что утром кореша тащили его на вокзал и сажали в электричку. При необходимости сложить два и два и получить четыре сможет даже глуповатый Якушкин. Черт! И как сказать об этом Деду? Но говорить ничего не пришлось. По реакции Артема Дед понял, что попал в точку.
— Та-а-ак! — протянул он. — Допрыгались. Значит, твои кореша в курсе, где ты сейчас.
— Похоже, да, — Артем угрюмо смотрел прямо перед собой. — Если на них надавят, они меня сдадут.
С минуту Дед анализировал ситуацию, затем начал отдавать команды.
— Толстый, собирай шмотки. Бери только самое необходимое. Артем, выгребай жрачку, бери только консервы. Я за бабками и ксивами. Мы сваливаем.
— Куда? Куда мы пойдем? — Толстый занервничал. — На городскую квартиру нельзя, меня мусора полгода пасут.
— На мою хату тоже нельзя, — признался Артем. — Там мать, а у нее на мой образ жизни свой взгляд. Может ментам стукануть.
— В Москву не поедем, — остановил рассуждения Дед. — Идем на станцию, сядем в любую электричку, доедем до крупной станции и соскочим. Есть у меня одно местечко, там и тепло, и сытно. А главное — безопасно. Чего застыли? Живо, живо за дело. Валим отсюда, и побыстрее, — Дед задержал взгляд на Артеме. — А с тобой я на месте разберусь. Не воображай, что твоя выходка сойдет тебе с рук.
Отвечать Артем не стал. Повернулся к Деду спиной, отключил электроплитку, на которой варилась курица, высыпал в мусорное ведро очищенный картофель. Из стола-тумбы достал тканевую сумку, пошарил в столе и извлек на свет несколько банок консервированной свинины. Сунул их в сумку, туда же отправил три пачки грузинского чая, пакет сахара и две буханки пшеничного хлеба. Подумав, добавил три алюминиевые кружки, три ложки и небольшой кухонный нож. В целях безопасности нож воткнул в буханку. Со стола взял бутылку из-под «Пшеничной», ополоснул над ведром, налил доверху воды, закрутил крышку и тоже сунул в сумку. Оставив припасы у входной двери, прошел в спальню, побросал немногочисленные вещи в вещмешок, стянул узлы, забросил мешок на плечо.
— Чего копаешься? — услышал он недовольный голос Деда. — Нам пора уходить. Или ты решил ментов дождаться?
Артем на выпад не отреагировал. Вышел из спальни, подхватил тканевую сумку и вышел на крыльцо. Толстый ждал у калитки. Дед вышел последним, запер дом на навесной замок, сунул ключ в карман и легко сбежал с крыльца. Артем бросил взгляд на часы: стрелки показывали без четверти одиннадцать. «Вот ты и в бегах, — пронеслось в голове. — Это первый этап, и ты знаешь, что последует за ним».
