По приказу Деда из калитки вышли по одному, до станции им предстояло добираться каждому своей дорогой. Такая предосторожность казалась разумной, пока Артем не остался один на пустынной улице. Что, если Дед их кинет? Документы и деньги у него, что может помешать ему свалить по-тихой одному? Артем знал, что это «не по понятиям», но что с того? И он, и Толстый, в представлении Деда, подставили его, подвергли риску, так почему бы не рискнуть послужным списком и разок не пойти против воровского закона?
Торопливым шагом он шел по боковой улочке, держась ближе к заборам. Кое-где во дворах при его приближении лаяли шавки. Где-то звучала музыка, откуда-то издалека доносились голоса, а Артем шел вперед и размышлял над тем, как вышло, что он снова оказался на улице. «Может, бросить все и уйти? Не приходить на железнодорожную платформу, выждать до утра и уехать одному?» Ждать Дед точно не станет. Если повезет, подумает, что Артема замели менты, а если нет, то искать его Дед точно не станет. По крайней мере, не сразу. План Артему нравился все больше, только проблема заключалась в том, что у него не было денег. Те, что выделил ему Дед из причитающейся доли, он потратил на закуску и выпивку. Истратил подчистую, о чем теперь жалел. Нет, без денег и документов сваливать не вариант. Это вечные бега, жизнь вне закона, в подворотне, а к такому он точно не готов.
Артем обогнул здание почты и оказался на перекрестке. Выглянул из-за угла, осмотрелся. Вдалеке тарахтел движок легковушки, Артем решил переждать, пока машина проедет, и только потом двигаться дальше. Спустя пару минут из-за поворота показался невзрачный, видавший виды «москвич». Он объехал здание почты с противоположной стороны и свернул в боковую улочку. На долю секунды Артему до жути захотелось оказаться в салоне «москвича», давить на газ и мчаться по трассе куда глаза глядят. Все равно куда, лишь бы подальше от Москвы. «Не расслабляйся, приятель, — одернул он себя. — Тащи свой зад на станцию и молись, чтобы Дед тебя не кинул». Он поддернул лямки вещмешка, поднял с земли сумку и зашагал к железнодорожной станции.
В тот момент, когда Артем Юрченко пересек перекресток у почтового отделения, невзрачный «москвич» остановился за две улицы от дома, принадлежащего Толстому. Из машины вышел Гия Дангадзе, за ним неуклюже вылез Воеводин. Кисть его правой руки украшал милицейский «браслет», второе кольцо Дангадзе пристегнул к своему брючному ремню. Ростом Дангадзе оказался выше Воеводина сантиметров на двадцать, и это вынуждало последнего держать правую руку на весу. Дангадзе на неудобства свидетеля внимания не обращал. Он двигался по дороге, осматривая местность, время от времени обращаясь к Воеводину.
— Ну, узнаешь место?
— Вы мне плечо вывихнули, — скулил Воеводин. — Кисть оторвете. Да не тащите меня волоком, я так ничего разглядеть не успеваю!
По улицам деревни Рожки они прогуливались уже минут двадцать. Воеводин никак не мог определиться с местом. То ему казалось, что дом где-то рядом, то он вдруг понимал, что завез оперативников совсем не туда, куда надо. Но на этот раз Воеводин не ошибся. Он узнал небольшую площадь перед почтовым отделением, а от нее сумел сориентироваться дальше. Сейчас он вел своего конвоира почти уверенно.
— Вон на той улице нужный дом, — приглушив голос, заявил он Дангадзе, когда тот остановился у поваленной березы.
— Уверен? — переспросил Дангадзе.
— Точно! Вон колонка водоразборная с «усиками» по бокам. А напротив дом с резными ставнями — в синий и белый цвета выкрашены. За угол повернем, увидим забор из горбыля, а за ним ветхий дом под шиферной крышей. Это и есть дом Толстого.
— Двигай дальше, — Дангадзе подтолкнул Воеводина вперед. — Проверим твою теорию. Если будет все, как ты сказал, отведу тебя обратно в машину. Будешь ждать моего возвращения, а потом отвезем тебя в Москву. Знаешь, я даже награду тебе обеспечу, если все пройдет гладко.
— Награду? Медаль, что ли? — съязвил Воеводин. — На черта она мне?
— Нет, дружок, медаль тебе не светит. А вот шкалик с горячительным найду. Уважу твою пропитую душу.
— Чего это пропитую? Я так-то не много пью, только по праздникам или когда тоскливо, — Воеводин насупился, слова Дангадзе ему не понравились.
— Смотри, как удобно, — Дангадзе хохотнул. — И что же вчера было? Праздник или взгрустнулось?
— Да плевать, думайте, что хотите, — обиделся Воеводин и без перехода добавил: — Вон его дом.
Дангадзе проследил за взглядом Воеводина. Впереди действительно стоял дом под шиферной крышей, огороженный забором из грубого горбыля. Свет в окнах он не заметил, но ведь и время позднее. Может, хозяева спать легли.
— Ладно, считай, чекушку ты заработал, — произнес Дангадзе. — Поворачиваем обратно. Твоя миссия окончена.
Оставив Воеводина в машине, Дангадзе вернулся к перекрестку, где его дожидались следователь Супонев, Абрамцев и Гудко.
— Как успехи? — нетерпеливо спросил Абрамцев.
