Девушка резко развернулась и вышла из палаты, а мозг Артема лихорадочно заработал. «Надо бежать. Немедленно. Найти одежду можно позже. Сейчас главное — уйти отсюда, пока не приехали мусора». Он оперся руками о постель и сел, свесив ноги. Как ни странно, получилось это довольно легко. Тогда он выдернул капельницу, нащупал ногами больничные тапочки и попытался встать. На это действие сил не хватило. Взгляд упал на штатив, на котором висел пакет с физраствором. «Сойдет», — подумал он и ухватился за штатив. Опираясь на него, поднялся. Толкая штатив перед собой, двинулся к дверям.
Вышел из палаты, огляделся. Коридор пуст, лишь в дальнем конце маячит кто-то в белом халате. «Не думай ни о чем, двигайся, — мысленно произнес он. — Это больница, здесь все в распашонках и халатах. Твой вид никого не удивит. Просто веди себя естественно». Медленно он начал продвигаться к дверям, которые для себя определил как выход на лестницу. Добравшись до дверей, толкнул одну створку. Дверь легко поддалась, и на него пахнуло свежестью. «Так это выход на улицу! — возликовал Артем. — Вот удача, так удача, я на первом этаже». Он оглянулся, с противоположного конца коридора в его сторону направлялась медсестра.
— Не мешкай. Тебе пора уходить, — произнес он шепотом и вышел на улицу.
Капитан Абрамцев сидел в больничной палате и читал газету. Низкая спинка жесткого стула впивалась в спину, заставляя Абрамцева ерзать на сиденье. При каждом движении стул издавал тоскливый скрип, напоминающий звук несмазанной телеги. Без четверти восемь утра в районное отделение милиции поступил звонок из окружной больницы. Неизвестная сообщила, что здесь, в окружной больнице, находится один из преступников, поиском которых занимаются оперативники. Абрамцев тут же сорвался и помчался в больницу. Идея развесить по городу объявления с портретами беглецов принадлежала ему. После того, как операция по захвату в очередной раз провалилась, Абрамцев был готов впасть в отчаяние, но не мог себе этого позволить. Только не сейчас, когда на кону стоит не только его карьера, но и честь всей столичной милиции.
Абрамцев понимал, что действует наугад, так как, скорее всего, преступники уже скрылись, покинули город, но что-то подсказывало, что это может сработать, так же, как сработало его упорство, когда он без устали рассылал ориентировки по всем отделам милиции. Выслушав его идею, майор Гришаев не обсмеял его, а начал действовать. В авральном порядке его люди подготовили порядка двухсот листовок, и активисты из добровольно-народной дружины вышли на улицы. Они прочесывали город в поисках беглецов, а заодно расклеивали листовки. И вот, одна из них действительно сработала! В больном, доставленном ночью на «скорой помощи», девушка опознала Артема Юрченко.
Добравшись до больницы, Абрамцев узнал, что Юрченко сбежал. Его палата оказалась пустой, вместе с ним исчез штатив для установки медицинских препаратов. Из этого заявления Абрамцев сделал вывод: преступник слаб и уйти далеко просто не мог. Там же на месте Абрамцев организовал группу из десяти санитаров, и вместе с ними начал прочесывать здание больницы и прилежащую к ней территорию. Юрченко нашли в больничном подвале, где располагалась прачечная. Он успел лишь выйти из здания и спуститься в подвал, когда рана на груди открылась, и от массивного кровотечения Юрченко потерял сознание. На носилках санитары доставили Юрченко в операционную, а спустя час его отправили в реанимационную палату. Несмотря на то, что главврач высказал категорическое недовольство, Абрамцев настоял на том, что останется с больным и будет его охранять. Юрченко был слишком важен, чтобы позволить ему повторно совершить побег.
Около одиннадцати часов утра к Абрамцеву присоединился капитан Дангадзе. Он приехал сообщить, что капитан Лазарев, получивший ранение во время задержания, пришел в себя и чувствует себя относительно неплохо. Пуля прошла навылет, не задев жизненно важные органы, и сам Лазарев шутил, что отделался легким испугом. Лечащий врач давал оптимистичные прогнозы, что сняло с души Абрамцева часть груза. Он чувствовал ответственность за то, что случилось с Лазаревым. Ни Дангадзе, ни Гудко и никто из участников операции по задержанию преступников не мог понять, почему Абрамцев подал сигнал к началу операции голосом. Зачем было кричать, когда можно было просто дать отмашку рукой? Как он мог объяснить им, что почувствовал, как насторожился Хромой? Как доказать, что помедли Абрамцев хоть пару секунд, и Хромой сбежал бы от них или начал бы стрелять? И что толку говорить об этом, если Хромой так и так сбежал, и все равно начал стрелять? Любые его слова звучали бы глупо, поэтому Абрамцев молчал и лишь в душе переживал свой провал.
Дангадзе отправился на поиски съестного, заявив, что его желудок скоро окончательно прилипнет к спине, а Абрамцев остался в палате. Он вернулся к газетным статьям и неспешно перелистывал страницы, когда услышал тихий стон. Он вскинул голову и увидел, что Юрченко очнулся.
