Вечером того же дня у нас небольшое совещание с Нирсом и Бриа. Я бы предпочел видеть на нем также и Миа, но она опять усвистела по каким-то своим загадочным делам, которые ни в коем случае нельзя отложить. Как ни странно, я до сих пор не представляю до конца, что это за дела такие. Нет, это не совсем точно — на самом деле, представляю, пару раз я даже запрашивал у нее полное расписание ее дел на день. И дела все были нормальные, примерно такие, какие я и ожидал увидеть: рабочее совещание с секретарями главы общины саргов, разбор жалобы Парящих на недостаточно низкую температуру — все в таком духе. Иными словами, она снимает с меня львиную долю капитанских проблем.
Просто я, убей бог, не понимаю пока, откуда большая часть этих проблем берется. Как она узнает об этих жалобах? По каким каналам к ней обращаются секретари саргов?
Этак если Миа у нас по какой-то причине выйдет из строя, вся работа встанет! У нее даже помощников нет. Хотя по штату ей, вроде, положено… (Пометка: уточнить у моего секретаря, положено или нет.)
Тоже тема отдельного разговора — в смысле, рабочего совещания — но явно не сейчас время его проводить. Сейчас слишком много текучих дел: опять забилась канализация в коммерческом отсеке, и тут уже не свалишь на редкий тип глины или блестки с чешуей, уже понятно, что проблема системная — нужно менять трубы.
— Денег в бюджете на это пока нет, — говорит Нирс. — В следующем расчетном периоде, возможно, появятся, но пока…
— А следующий расчетный период — когда? — спрашиваю я.
— Через пять дней.
— Ну, может, объявим тогда, чтобы пользовались канализацией с осторожностью? — спрашиваю я.
В памяти всплывают многочисленные объявления с моей родины, на которые я натыкался в бизнес-центрах. Мол, не сливайте в унитаз заварку, туалетную бумагу выкидывайте в отдельное ведро…
— Увы, — возражает Бриа, — это повлечет убытки для станции. Дело в том, что, по новому Уставу, мы должны обеспечить им условия согласно акту, составленному при заселении. Если вдруг что-то нарушается — мы платим неустойку. В смысле, пропорционально уменьшаем размер арендной платы.
— Хм, — говорю, — мы что же, не имеем право ничего чинить?
— Почему, чинить как раз имеем. А вот говорить «извините, пожалуйста, починим позже» или оставлять без починки — нет.
— А наш Устав оговаривает, сколько дней в месяц мы имеем право чиниться?
— Нет, это должно оговариваться арендным договором… но я пока еще не позволила никому включить данный пункт, — Бриа улыбается с законной гордостью. — У нас ведь космическая станция, без форс-мажорного ремонта не обойдется. Еще не хватало за это платить неустойку!
— Вы — просто клад, — говорю я совершенно искренне. — Тогда Нирс, вот что. Вы можете повесить объявление, что…
— Что ведутся ремонтные работы, и создать видимость активности? — улыбается Нирс. — Хорошо, попрошу туда заглянуть ремонтников, пусть зальют что-нибудь долгосохнущей пеной. Если мне не изменяет память, у них как раз есть такая, которая сохнет дней пять.
— Пять дней нам не надо, нам только три.
— Так если она совсем засохнет, потом ее не отдерешь, — резонно возражает мой зам.
— Ну, значит, так и сделаем, — говорю я. — Главное, проследить, чтобы действительно все счистили и на пять дней не осталось.
После этого мы разбираем еще несколько случаев такого же плана: хозяйственные неурядицы, мелкие недопонимания между населяющими станцию инопланетянами и тому подобное. Наконец Бриа говорит:
— Следующий вопрос на повестке дня — петиция о признании станции «Узел» произведением искусства. К сожалению, она была предварительно отклонена, но я могу повторно направить ее в комитет по межкультурным контактам…
— Стойте, — говорю я, — какая петиция? Это же в игре было!
— Да, — отвечает Бриа, — но нам тут так понравилась эта идея, что мы направили ее в соответствующие инстанции. Вообще-то, с этого времени мы и стали к вам присматриваться, капитан.
— Вот оно как… — бормочу я. — А что, тут сарги тоже заставляли коридоры какими-то пирамидками?
— Пирамидок не было, — качает головой Бриа, — но в от их артисты граффити не давали жить.
— Да, — Нирс морщится, зачем-то потирая руку. — На меня две административки повесили за то, что я пытался их как-то разнять.
— Они еще и дрались?!
— Сарги подходят к своему искусству очень серьезно. Нам стоило большого труда прекратить постоянные стычки. То, что мы подали прошение о признании станци объектом искусства, очень помогло.
— Ни хрена себе… — бормочу я.
Вспоминаю, что даже читал нечто подобное во вводных данных — мол, беспорядки среди саргов, удалось унять с помощью нестандартных мер. Но что за беспорядки и что за нестандартные меры, как-то не вник.
Помилуй бог, ведь невозможно успеть все! Тем более, что здешние сутки примерно той же длины, что земные.
— А теперь, — говорю, — раз прошение отклонили, сарги что, продолжат рисовать граффити и ходить в крестовые походы на тех, кто не отличает Моне от Мане?
— Какие походы? — спрашивает Нирс Раал.
— Не поняла вас, — одновременно с ним говорит Бриа.
— Извините, — каюсь я, — культурные отсылки. Неважно.
