— Последняя зацепка — машина, на которой увезли Дарью, — напоминает Игнат, пока мы садимся в машину. — Камеры на соседних зданиях засекли, что ее вывезли на микроавтобусе без номеров. Мы пробили модель, но это ни хрена не дало.
Я вдавливаю педаль газа в пол, сердце стучит как бешеное.
— Люди в медцентре знают, что там происходило. Кто-то точно в курсе.
— Проблема в том, что у нас нет права их допросить, — вздыхает обреченно Демид.
— А я разве сказал, что мы будем их допрашивать официально? — мой голос звучит низко, почти рычаще.
Отдаю ему документ, что взял из папки. Там постановление на обыск. Похер, что адрес другой. Пока разберутся, я успею выяснить все, что мне нужно.
Мы снова подъезжаем к зданию медцентра. Оно выглядит безмятежно — светящиеся окна, пациенты, заходящие внутрь и выходящие. Всё, как и должно быть. Только я знаю, что внутри скрывается гниль, которую мы сейчас будем истреблять.
Достаю левый ствол и привожу его в боевую готовность. Парни следуют моему примеру, но с меньшим энтузиазмом.
— Давай я зайду первым, — говорит Игнат. — Просто проверю, что там изменилось.
— Мы не знаем, сколько у нас времени, — отрезаю я. — Если мы будем осторожничать, мы ее никогда не найдем.
Игнат тяжело вздыхает, но молча кивает. Мы входим в здание вместе.
Я направляюсь прямо к стойке администратора. Та же девушка, что и несколько часов назад, поднимает на меня взгляд. В ее глазах вспыхивает что-то похожее на панику, но она быстро берет себя в руки.
— Чем могу помочь? — вежливо спрашивает она, но фальшь слышится в каждой ноте.
— Где она? — мой голос спокоен, но внутри все кипит. — Девушка, которую отсюда вывели через чёрный ход. Дарья Соколова.
Администратор моргает.
— Простите, но я не.…
Звучно впечатываю ладонь в стойку, заставляя девушку вздрогнуть.
— Не смей мне врать.
Она смотрит на меня, потом быстро бросает взгляд в сторону. Следую за ее взглядом. Охранник. Тот же самый. Громила с тяжелым прищуром и недовольным лицом. Отлично. Чем выше шкаф, тем громче падает.
Я делаю шаг к нему.
— У тебя есть два варианта, — говорю спокойно. — Ты рассказываешь мне, что знаешь, или я выбиваю информацию из тебя сам.
— Пошел ты, — огрызается он.
Я даже не раздумываю. Кулак взлетает и со всей силы врезается ему в челюсть. Он отшатывается, спотыкается. Вторым ударом я хватаю его за воротник и валю башкой на стойку.
— Где. Она. — рычу, вжимая его лицом в стол.
— Я не…. Я не знаю, — сквозь зубы выплевывает он.
— Врёшь.
Охранник давится смешком, но в голосе страх. Я прав. Знает.
— Я не знаю точно! — бросает он. — Врач говорил, что ее отправили. На склад, куда увозят «груз»! Я не знаю, где это!
Я его отпускаю.
— Давно?
— Ещё днем. Часов шесть не меньше.
Я вскакиваю и оборачиваюсь. Друзья сидят в креслах и, как ни в чём не бывало, листают журналы. Выглядит это комично, но я знаю, что каждый из них сосредоточен и следит за моими действиями, прикрывая мой дерзкий зад.
Киваю им и первый устремляюсь к выходу. Слышу за спиной их шаги.
— Демид, срочно пробей все заброшенные склады, где могли бы держать живых людей! — кричу, выбегая из здания. — Мы едем за ней!
Игнат разговаривает по телефону, пробивает дополнительные контакты. Я слышу, как он рычит в трубку:
— Найдите Рыбакова. Он точно что-то знает.
Демид крутит планшет, проверяет базы. Через минуту он поднимает на меня напряженный взгляд.
— Рыбаков засветился. Его машина была замечена на камерах в промышленной зоне. — Он показывает мне объект на карте. — Может, он скажет нам, где держат девушек.
— Судя по всему, покажет, — усмехается Игнат.
— Значит, берём его, — бросаю я и резко стартую с места. — Допросишь его лично, Демид.
Я давлю на газ. Мы должны успеть.
Я не знаю, сколько прошло времени. В этом месте не существует ни часов, ни календаря. Только гулкое дыхание, влажные стены и чужие шорохи в углах. Мы сидим здесь, как забытые. Как ненужные.
Настя рядом. И это хоть немного успокаивает. Мы прижаты друг к другу, будто пытаемся согреться. Здесь очень холодно, как в морге. Девушки, что с нами, ведут себя по-разному: кто-то дрожит, кто-то безмолвно смотрит в потолок, кто-то повторяет молитву шепотом.
Не выдерживаю этой пытки и поднимаюсь на ноги. Обхватываю плечи ладонями и начинаю ходить по камере, чтобы не сойти с ума. Становится сложно дышать, когда слишком долго сидишь и слушаешь только собственный страх. Усталость не уходит, но спать невозможно. В голове крутится только одно — они могут вернуться в любой момент.
— Тебя ведь зовут Дарья, да? — спрашивает вдруг одна из девушек, судя по всем, самая младшая. Голос её хриплый, как у человека, много плакавшего.
— Да, — киваю я. — А тебя?
— Лиза. Мне девятнадцать. Я вообще не понимаю, как сюда попала… Просто пришла в клинику на собеседование.
Я сжимаю кулаки. У всех здесь одна и та же история — собеседование, медосмотры, и затем — темнота. Одна из них была медсестрой. Другая — стажировалась в бухгалтерии. Они все здесь по одной причине, и причина эта — тела. Органы. Доноры. Просто кому-то подошли….
