Я отвожу взгляд и замечаю, что Настя смотрит в одну точку на стене. Она давно уже не плачет. Как будто сдерживает все внутри. Я присаживаюсь рядом и беру ее за руку.
— Прости, — шепчу я. — Я так долго тебя искала. А теперь сама сюда попала.
Настя поворачивается ко мне.
— Ты не должна была приходить. Они.… они исполняют заказы. Все четко. Деньги, список параметров… и тишина. Они не ошибаются. А теперь ты тут, и я боюсь за тебя.
— И теперь нас двое, — говорю я тверже, чем чувствую. — И мы выберемся. Слышишь? Обязательно выберемся!
Я снова встаю и прохожу вдоль стены. Вдруг в памяти вспыхивает что-то странное. Образ возникает в сознании. Змея. Я резко замираю. Та татуировка. На предплечье одного из тех, кто приходил за девушками. Темная, с детально прорисованной чешуей, змея обвивает руку и вгрызается в запястье.
Я видела её. Я точно видела ее раньше. У Громова. Один из его телохранителей. Я видела его тогда, когда пришла в офис. Он стоял в холле, что-то говорил в телефон, и эта татуировка торчала из-под рукава.
Значит, все связано. Громов. Эти клиники. Исчезновения. Марат был прав. Но что теперь? Даже если я знаю — я не могу ему сказать. Меня вообще могут убить в любую минуту.
И словно прочитав мои мысли, дверь снова открывается. Свет хлещет в комнату, мы все машинально щуримся и закрываем глаза руками. Я слышу, как шаги приближаются. Трое. Снова. Двое в масках, один без. Я узнаю походку. Он. Тот самый с татуировкой. Только теперь он в полной экипировке. Перчатки. Медхалат. Холодные глаза.
— Эти двое, — говорит он и указывает пальцем.
Две девушки, те самые, что были тише всех. Одна — Лиза. Вторая — Настя.
Я бросаюсь вперед.
— Нет! Не трогайте её!
— Отойди, — резко бросает тот, сжимая руку Насти.
Я впиваюсь в него ногтями, хватаю за рукав.
— Я узнала тебя! Ты телохранитель Громова, — говорю я резко, глядя прямо ему в лицо. — Именно ты был в его кабинете в ту ночь.
Он вздрагивает. Значит, я угадала.
— Отвали, — рычит он и отталкивает меня, но не отвечает. Просто смотрит. Холодно. Молча. Потом, не отпуская Настю, бросает короткое:
— Подождите.
Он уходит. Дверь хлопает. Я почти валюсь на пол.
Настя обнимает меня. Мы дрожим вдвоем, как дети. Я не могу больше держаться. Начинается истерика. Слезы душат, тело не слушается. Я кричу, не сдерживаясь:
— Марат…. чёрт возьми, где ты?.. Пожалуйста, пожалуйста, спаси нас…
Полчаса. Может, больше. Мы просто ждем. Девушки снова молчат. У кого-то начинается приступ паники, у другой — нервный тик. Никто не говорит ни слова. Тишина.
И тут — снова шаги. Но уже одиночные. Слишком спокойные. Как будто он не торопится.
Дверь распахивается. Он. Телохранитель. Смотрит прямо на меня.
— Вставай.
— Что?
Он подходит ближе, не давая времени на реакцию. Хватает за плечо.
— Твоя очередь.
Я начинаю вырываться, но он вцепляется мертвой хваткой, как клещ. Волочет меня за собой, не глядя. Я оборачиваюсь — глаза Насти полны ужаса.
— Не трогай ее! — кричу я, вырываясь. — Не трогайте мою сестру!
Он ничего не отвечает. Только сильнее сжимает руку, тащит меня прочь.
Дверь закрывается за мной, оставляя в темноте всех остальных. Но главное Настя всё ещё жива.
Меня резко вталкивают в светлый кабинет, похожий скорее на склад, без единого окна. Мерцающий свет потолочной лампы заставляет жмуриться. В воздухе пыль, пахнет сыростью и какой-то обреченностью. На стуле за столом сидит мужчина, уверенный, властный, его взгляд, тяжелый и холодный, изучает меня, словно оценивая добычу.
— Ты слишком много знаешь, девочка, — голос звучит спокойно и ровно, но за этой холодной отстраненностью прячется смертельная угроза. — Давно надо было убрать тебя.
Холод пронизывает меня насквозь. Сердце колотится в груди, дыхание сбивается, когда мужчина кивает все тому же Змею. Тот, хмурый и бесстрастный, быстро и профессионально надевает глушитель на пистолет. Звук скручиваемого металла эхом отдается в моей голове, усиливая ужас, сковавший тело.
«Нет! Только не так!» — кричу мысленно, но горло сжимает паника, не позволяя произнести ни звука. Отступаю назад, но там только стена. Деваться некуда. Глаза наполняются слезами отчаяния.
— Пожалуйста, — шепчу я, почти теряя сознание от страха. — Не надо....
Главный лишь криво улыбается, а его взгляд становится ещё холоднее. Змей, спокойно и безжалостно завершает подготовку пистолета, направляя его на меня. Глушитель выглядит зловеще, обещая тихую, безболезненную смерть.
Рация, лежащая на столе, вдруг шипит, нарушая тишину:
— Борис Аркадич, прием, — доносится голос, и меня пронзает холодом. Это Рыбаков! Тот самый, которого безуспешно ищет Марат.
— Слушаю, — коротко отвечает главный, не сводя с меня напряженного взгляда.
— У нас гости. Кто пока не вижу, но мы никого не ждем, — голос из рации звучит взволнованно, и напряжение в комнате взлетает до предела.
Главный морщится, кивая Змею:
— Уведи девку, я сам разберусь.
Меня резко хватают за руку и тащат к двери. Сопротивляться бесполезно, силы неравны. Но внутри поднимается крик, переполненный отчаянием и надеждой на чудо.
