Современники начала XX века, посетившие эту церковь, отзывались о ней с восхищением и восторгом. Двухэтажный, прекрасно украшенный, с богатой, великолепной отделкой храм во имя Тихвинской Божией Матери, построенный в 1871 году в имении графа А.Д. Шереметьева в селе Высокое, не мог не вызывать превосходных чувств. По данным смоленского историка И.И. Орловского, в этом храме находилась икона, бывшая у главнокомандующего русской армией в Полтавском сражении генерал-фельдмаршала графа Бориса Петровича Шереметьева (1652-1719 гг.), особо чтимая не только прихожанами церкви, но и всеми православными России (42). В начале XX века в селе Высокое была богадельня, больница, почтово-телеграфное отделение, школа, водопровод, а также гордость графа - пожарная дружина. Все это содержалось на средства графа А.Д. Шереметьева.
Были ли еще храмы в Сычевском уезде? Да, были. Уже в начале XIX века возвышались купола в селах Немощенка, Борисово, Чубарово, где настоятелем церкви в 1770-х годах был священник Захарий Тимофеев. К сожалению, ни точных дат строительства храмов в этих селах, ни их названий установить пока не удалось. Известно лишь, что в 20-х годах XIX века в селе Немощенка служил священник Иван Руженцев. Настоятелем церкви села Борисово был священник Игнатий Грибоедов.
Таковы были православные храмы в Сычевском уезде. Часто можно слышать вопрос: отчего в уезде было столько церквей, а до наших дней сохранились единицы? Главнейшая причина уничтожения православных храмов - войны. Уничтожались церкви, а с ними и православие на Руси в русско-польские войны. Осквернялись и горели храмы и в Отечественную войну 1812 года. «Даже и храмы божий не оставались без ограбления», - писал в своем рапорте сычевский уездный предводитель дворянства Н.М. Нахимов главнокомандующему русской армией М.И. Кутузову 3 сентября 1812 года. Да, храмы грабились, в них устраивались конюшни, а святые иконы использовались вместо разделочных досок... Однако все это несравнимо с оголтелым варварством немецко-фашистских войск в период Великой Отечественной войны. «Крушение очагов славянской культуры есть форма крушения нации», - провозглашал Гитлер. Летом 1944 года им был подписан план по уничтожению очагов славянской культуры. И хотя план был подписан только на четвертый год войны, его выполнение осуществлялось с первого дня. В местах наиболее ожесточенных боев не сохранялось ничего. Зачастую высокие храмы, построенные на возвышенных местах, использовались как тактические ориентиры, а посему также уничтожались армиями обеих сторон.
Немногим ранее, в 1920-1930-е годы, большинство храмов было закрыто и некоторые разобраны жителями окрестных деревень, как церковь в селе Писково. Так уж устроена загадочная русская душа. «От любви до ненависти один шаг» - это о нас, о русских. Мы не любим, не воспринимаем, не можем терпеть полутонов. Для нас или любить до самозабвения, или... Так и превращались, да и по сей день остаются православные храмы мастерскими, складами удобрений и прочее, прочее. И по сей день многие храмы наши православные стоят обескре-щенные, взывая обездверенными ртами проемов и с укором глядя на нас пустыми глазницами окон.
По тротуару не спеша шел молодой мужчина, ведя за руку сынишку лет пяти. Неожиданно мальчик остановился и, указывая тоненьким пальчиком на вновь выстроенный, величаво возвышающийся златоглавый храм, спросил:
- Папа, а здесь что, Боженька живет?
Отец, обескураженный неожиданным вопросом сына, ответил:
- Да, сынок, - ласково посмотрел на кроху.
- Хочу к Боженьке в гости, - настойчиво сказал малыш.
-... ?
Видя растерянность на лице отца, мальчик улыбнулся, посмотрел отцу в глаза тем добрым детским наивным взглядом, на который способен только ребенок, и нежно прошептал:
- Пошли, папа, - и, держа отца за руку, выступая вперед, быстрыми шажками направился к храму.
Глядя на эту случайно подмеченную сцену, я вдруг подумал: «Все у нас в России будет хорошо. Мы выздоравливаем».
В церкви Спаса Нерукотворного Образа сельца Городок прохлада. Здесь не чувствуется уличного июньского зноя и дышится легко. В храме тишина, нарушаемая только легким шорохом белой фелони священника да едва уловимым потрескиванием трех свечей у круглой чаши-купели, что посреди храма. Позади купели в ожидании таинства замерли молодой стройный мужчина и миловидная девушка, с добрыми серыми глазами, с младенцем на руках.
- Благословенно Царство... - басовито разнесся под сводами храма возглас отца Георгия, возвещая о начале обряда. Услышав незнакомый низкий голос, читающий молитву, младенец стал недовольно ворочаться и разразился бы плачем, но девушка, слегка покачивая, успокоила его. Молодой мужчина, глядя то на нее, то на младенца, тайком прятал добрую улыбку в аккуратно подстриженную бороду.
