Когда последний челнок пристыковался к «Гипериону», и на мостик ворвался Килгор — грязный, злой, с перевязанной рукой, но живой — Рейнор впервые за долгое время позволил себе слабую улыбку.
— Рад тебя видеть, старина, — сказал он, хлопая сержанта по здоровому плечу. — Похоже, эта наша новая «подруга» только что спасла твою задницу.
Килгор посмотрел в сторону лаборатории, где, как он знал, находился адъютант. В его глазах промелькнуло удивление, смешанное с уважением.
Позже, когда адреналин немного спал, и раненым была оказана помощь, Рейнор, я, Лена, Свонн и даже Тайкус собрались в лаборатории. Адъютант 23–46, теперь подключенная к системам «Гипериона» и внешним источникам питания, выглядела гораздо более… живой. Ее фотосенсоры мягко светились голубым, а механический голос звучал более ровно, хотя все еще был лишен эмоций.
— Ну что, старушка, — Рейнор подошел к ней, его голос был тихим, но в нем чувствовалось огромное напряжение. — Ты ведь с Тарсониса, так? Ты вела запись, когда напали зерги? У тебя есть какие-то данные о причастности Арктура Менгска к тому, что произошло?
Наступила тишина. Все взгляды были прикованы к андроиду. Это был момент истины.
«МЕНГСК АРКТУР, — произнес адъютант своим ровным голосом. — БЫВШИЙ ОФИЦЕР КОНФЕДЕРАЦИИ. ГРАЖДАНСКИЙ ГЕОЛОГОРАЗВЕДЧИК. ОСНОВАТЕЛЬ И ПРЕДВОДИТЕЛЬ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ „СЫНЫ КОРХАЛА“. СТАТУС — ПРЕСТУПНИК. ДОСТУП К ПЕРЕХВАЧЕННОЙ ПЕРЕДАЧЕ 0081−0086-АЛЬФА. АРХИВ „НОВЫЙ ГЕТЕСБЕРГ“. ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ…»
И тут лаборатория наполнилась голосами из прошлого. Сначала — грубый, уверенный голос генерала Дюка, одного из верных псов Конфедерации: «Говорит Дюк. Излучатели установлены и подключены».
Затем — женский голос, полный ярости и недоумения. Голос, который Рейнор узнал бы из тысячи. Голос Сары Керриган, еще человека, еще его лейтенанта: «Кто дал приказ подключить пси-излучатели⁈»
И, наконец, голос, который заставил всех замереть. Голос, который они все ненавидели. Голос Арктура Менгска, тогда еще лидера повстанцев, но уже вынашивающего свои тиранические планы: «Я, лейтенант».
Сара: «Что⁈ Сначала Конфедераты на Антиге, теперь ты хочешь натравить зергов на целую планету⁈ Это безумие!»
Другой голос, мужской, встревоженный, но решительный — голос молодого Джима Рейнора: «Она права, Арктур, подумай еще раз».
Менгск: «Я все обдумал, можете не сомневаться. У вас есть приказы, выполняйте. Меня никто не остановит, ни вы, ни Конфедераты, ни Протоссы! НИКТО! Я БУДУ ПРАВИТЬ ЭТИМ СЕКТОРОМ ИЛИ СОЖГУ ЕГО ДОТЛА!»
Запись оборвалась. В лаборатории повисла тяжелая, гнетущая тишина. Я посмотрел на Рейнора. Его лицо было искажено яростью, болью и… каким-то странным, мрачным удовлетворением. Он сжимал кулаки так, что костяшки побелели.
— С ума сойти… — прошептал Тайкус, его обычная циничная ухмылка исчезла без следа. — Так вот оно как было… Этот ублюдок…
— Теперь… — Рейнор наконец заговорил, его голос был хриплым, но в нем звучала несгибаемая решимость. — Теперь мы припрем этого мерзавца к стенке. У нас есть доказательство. Неопровержимое. Весь сектор узнает, кто такой на самом деле их «император»!
Прыжок в гиперпространство вывел «Гиперион» на орбиту Хейвена. После пустынь Тарсониса, эта зеленовато-голубая планета, окутанная легкой дымкой облаков, казалась настоящим раем. Мы смотрели на изображение Хейвена на главном экране с плохо скрываемой надеждой. Люди Ариэль Хэнсон, беженцы с Агрии, основали здесь новую колонию, пытаясь начать жизнь с чистого листа после ужасов зерг-инвазии.
Я стоял чуть поодаль, наблюдая за ее реакцией. Мое собственное отделение, «Бессмертные», после событий на Тарсонисе получило несколько дней отдыха и переоснащения. Потери были минимальны, если не считать гордости некоторых ветеранов, когда выяснилось, что «Счастливчик» в своем безумном порыве действительно внес значительный вклад в уничтожение «Голиафа». Я, конечно, провел с ним воспитательную беседу о разнице между героизмом и самоубийственной глупостью, приправив ее парой нарядов вне очереди на чистку оружейной палубы. «Счастливчик» клятвенно обещал «больше никогда», но в его глазах я видел тот самый безумный огонек, который заставлял меня сомневаться в его искренности. Остальные же, узнав о «подвиге» новобранца, лишь хмыкнули и выдали что-то вроде: «Либо этому сопляку чертовски везет, либо он настолько туп, что зерги его просто не замечают. В любом случае, капрал, я бы на него много не ставил… разве что в карточной игре, и то если он будет играть против себя».
Сейчас же все мысли были о Хейвене. Тишина, царившая в эфире, настораживала.
— Хейвен, как обстановка? Прием, — Мэтт Хорнер раз за разом повторял запрос, но в ответ доносилось лишь шипение статики.
Лица присутствующих помрачнели. — Ничего, Джим? — обратился Мэтт к Рейнору, который стоял у тактического стола, хмуро изучая данные сенсоров. — Они должны были ответить. Мы договаривались о регулярных сеансах связи.