Сколько бы лет ни было «девочке», хоть пять, хоть двадцать, хоть сорок пять, для папы она всегда остается девочкой. В комнату вошел мистер Портланд. Он вернулся из магазина, который мы с ним открыли тайком ото всех. Пока что магазин не приносил прибыли, но я надеялась, что однажды он принесет деньги. Я помнила его еще молодым, крепким мужчиной, а сейчас на меня смотрел старик. И сердце сжималось при мысли о том, как быстротечно время.
— Так кто там меня убить собрался? - в дверях я услышала голос мужа.
Мистер Портланд тут же отпустил меня и повернулся к мужу.
— Я! - произнес он. - За то, что ты, маленький паршивец, посмел опозорить и унизить мою дочь! Ту, которая была тебе верной женой! А ну быстро изви…
Не успела я дернуться, как увидела, что рука мужа поднялась, а он что-то прошептал. Папа дернулся, словно что-то его схватило за горло и потянуло вверх.
— Мистер Портланд. Напоминаю, - произнес Гельрих. - Хозяин в этом доме я. А вам как? Сердечко не колет? Давление не жмет? А то погода сейчас такая, что и удар можно схватить…
Резким движением он просто отмел отца в стену, а я бросилась к отцу, глядя на мужа с нескрываемой ненавистью.
— Ненавижу! - закричала я, чувствуя, что сейчас выцарапаю ему глаза.
Но муж тут же вышел из комнаты, а отец удержал меня дрожащей рукой.
— Все в порядке, доченька, - прошептал он. — Все в порядке… Прости меня… Я ничего не могу сделать… Но тебе нельзя здесь оставаться… Нельзя… Уезжай, доченька… Уезжай…
— Мать не дает документы на дом тетушки, - прошептала я, пытаясь помочь отцу подняться. Он превозмогал боль, а я радовалась, что он ничего не сломал. Еще бы! Перелом в шестьдесят семь - это тебе не шутки!
— Быстро дай ей документы на дом! - произнес мистер Портланд. - И свое платье! Быстро, я сказал!
Мать сглотнула, посмотрела на дверь, а потом что-то прошептала служанке. Та убежала и вернулась через десять минут.
— На! Подавись! - произнесла мать, бросая мне связку документов и старое платье. - Ты делаешь всё, чтобы мы сдохли в нищете!
— Нет, она делает всё, что не смогли сделать мы! - выдохнул отец, пока я быстро переодевалась.
— Посмотрим, сможет ли она там жить! - бросила мать, гордо удаляясь из комнаты.
Отец отдал мне всё, что у него было с собой. Даже пытался отдать золотые часы, но я вернула ему его руку.
— Нет, пап, — прошептала я. — Часы оставь себе… Это был мой подарок…
— Но они тебе пригодятся, — настаивал мистер Портланд, пытаясь всучить их. — Ты сможешь их продать!
— Нет, — сглотнула я. — Не надо…
— Тогда бери мой плащ и мою карету. Она отвезет тебя к тетушке. Карету я отдать не могу. Но… Постараюсь что-нибудь придумать…
Я почувствовала, как у меня защипало в уголках глаз. Я была так тронута. Казалось, у меня нет сил сдерживать слезы благодарности.
— Папа, — простонала я, обнимая старика. Когда-то давно мой настоящий отец умолял мать родить ему ребеночка. Но как только я родилась, он быстро осознал, что еще не готов быть отцом. Поэтому одним зимним вечером, когда мне было три года, просто вышел за хлебушком и пропал. Поэтому мистер Портланд стал для меня настоящим папой. Папой, о котором я мечтала, пока другие дети читали на утренниках стихотворения про пап.
Я пыталась передать ему всю любовь, всю благодарность, но потом поняла. Мне пора.
— Береги себя, — шепнул отец, выводя меня в сторону кареты. Я прижимала к груди документы. Старшая служанка тихонько всучила мне корзинку с едой. А я коснулась ее руки, словно пытаясь выразить свою благодарность.
— Трогай! — закричал отец своему кучеру, а я почувствовала, как подпрыгнула на коленях моя корзинка и как меня качнуло назад.
— Прощай, — прошептала я сквозь слезы, глядя на роскошный дом. — Гори ты синим пламенем!
Начинать новую жизнь, когда тебе сорок с хвостиком, кажется невозможным. Может, когда тебе двадцать с хвостиком, и ты бодра и полна сил свершать несвершаемое, то побег от прошлого кажется тебе забавным приключением. Но когда тебе сорок пять, всё иначе.
Тетушка Элизабет явно обладала даром прорицания, раз из всех возможных наследников выбрала именно меня. Быть может, милая старушка, которая обожала играть на рояле и петь, как запертый дома хаски, видела конец нашего счастливого брака уже тогда.
Мне хотелось думать о том, что меня ведет судьба, когда карету трясло по дороге в никуда.
— Нужно будет попробовать огород, — думала я, перебирая в голове варианты выживания. Но сейчас уже осень. Так что только с весны. Если в саду что-то осталось, можно попробовать сделать консервацию. Но нужно будет купить банки…
Я мыслила, как пенсионерка, понимая, что деньги, которые неустанно проверяет в кармане моя рука, словно я на вокзале среди жулья и ворья, кончатся быстро.
Глядя в окно, я старалась думать только о том, что я выбралась. Что я живая. Что этот кошмар уже кончился. Я ужасно гордилась мыслью, что я смогла. И она же пугала меня.
Я даже успела придремать, проснувшись с рассветом.
— Приехали! — донесся до меня голос кучера. — Почти!
